Камера №14. Автобиография и воспоминания, записанные высшим руководителем Ирана аятоллой Хаменеи - Али Хосейни Хаменеи

я отправился в Бирдженд, чтобы согласно плану имама участвовать там в разоблачениях шахского режима. Тут произошли события, о которых я расскажу в том месте, где буду вспоминать о моём первом тюремном заключении.

План имама, направленный на возбуждение эмоций народных масс, оказался успешным, и траурные собрания превратились в извергающиеся вулканы: не щадили ни шаха, ни его сторонников и помощников.

В этой полной горя и гнева атмосфере, пронизанной революционностью и любовью к исламу, было объявлено, что в день Ашуры имам взойдёт на минбар. Все сердца обратились к Куму, и все ждали, что скажет имам. В назначенный день имам произнёс свою поразительную, вошедшую в историю речь. Никто и предположить не мог, что он будет говорить в таком резком и откровенном тоне – нарушив все границы и отбросив все условности. В том числе, он заявил в этой речи:

«…Израиль руками своих позорных наёмников разгромил медресе «Фейзие». Именно Израиль уничтожает нас и наш народ и желает овладеть нашей экономикой и стереть с лица земли наше сельское хозяйство и нашу торговлю… О шах! Я делаю тебе предупреждение. Прекрати то, чем ты занимаешься… Я надеюсь, что не придёт тот день, когда ты вынужден будешь покинуть Иран, а народ будет благодарить Бога за избавление от тебя! …Не играй с судьбой страны… Не иди против духовенства… Я тебя предупреждаю… Прошло сорок пять лет твоей жизни. Услышь предупреждение и подумай о последствиях твоих дел и о развязке. Вспомни о судьбе тех, кто был до тебя. Вспомни о судьбе твоего отца и прислушайся к наставлениям духовенства… Неужели духовенство реакционно? Неужели ислам реакционен? Неужели это всё – чёрная реакция, а ты совершаешь «Белую революцию»? Какая такая «Белая революция»? Зачем ты обманываешь? Зачем ты лжёшь народу? Клянусь Аллахом, Израиль тебе не принесёт выгоды. Коран – вот что тебе нужно. Сегодня я узнал, что САВАК арестовал группу проповедников и взял с них подписку в том, что они не будут протестовать против шаха и против Израиля и не будут говорить, что ислам в опасности!.. Шах и Израиль – какая между ними связь? Неужели, с точки зрения САВАК, шах – еврей?!.»

Вечер дня Ашуры 1383 года совпал с 13-м хордада[43] 1342 г. (3 июня 1963) – в этот день имам был тайным образом арестован и отвезён в Тегеран. Как только новость распространилась, началось Восстание 15-го хордада, сопровождаемое известными сценами – страшными убийствами. Вначале имама содержали в Тегеранском офицерском клубе, это продолжалось несколько дней. Потом его перевели в совсем тесную камеру, столь крохотную, что имам не мог в ней стоя читать намаз. Там он провёл две ночи, после чего был переведён в другую тюрьму и оставался в ней два месяца. Потом его вдруг освободили, и он пробыл на свободе полтора дня, избрал для своего проживания дом в Тегеране. Как только люди узнали о его освобождении и местонахождении, они группами и поодиночке устремились к этому дому, так что толпа заполнила все ближайшие улицы и переулки. Режим почувствовал опасность, и имама перевели в навязанное ему место проживания в районе Кейтарие на севере Тегерана, где он оставался примерно восемь месяцев. В начале 1343 г. (весна 1964) он был освобождён и вернулся в Кум. До месяца абан[44] этого года (ноябрь 1964) он оставался на свободе, потом был выслан в Турцию.

Первое моё тюремное заключение совпало по времени с арестом имама и с Восстанием 15-го хордада, второе моё заключение пришлось на время пребывания имама в Кейтарие. После освобождения я поехал туда для встречи с ним, о чём расскажу в подобающем месте. Новость о полуторадневной свободе имама пришла к нам в то время, когда мы с группой друзей-поэтов находились близ Мешхеда в одном из загородных мест под названием Ахлумад.

Глава шестая

Тень солнца

Первые дни Движения

После того как имам начал восстание, Кум забурлил и пребывал в постоянном действии и движении – однако эти действия не носили централизованного, упорядоченного характера. Каждый исламский активист действовал по своему усмотрению – даже сам имам не занимался системной организацией этих процессов.

Я сейчас помню поимённо тех студентов, которые занимались той или иной работой. Была группа, занятая распространением воззваний имама. Была группа, которая печатала тексты на ротаторе. Ещё одна группа поддерживала связь с имамом и консультировала его по различным вопросам, формулировала собственные мнения и предложения. Некоторые ставили имама в известность о политических, общественных и военных событиях. Некоторые играли роль связных между имамом и улемами. А некоторые, не нашедшие для себя конкретной работы, находили в его квартире отдых и безопасность. Все комнаты его дома были полны талибами, даже когда сам имам отсутствовал. Даже в отсутствие самого имама его дом был полон семинаристов, горячо обсуждавших богословские и политические вопросы. Иногда в обсуждениях участвовал и сын имама – хадж-ага Мустафа.

Многие люди, не являющиеся студентами, также приходили домой к имаму, присоединяясь к студентам для чтения намаза и принимая участие в траурных чтениях по имаму Хусейну.

Аналогичная активность наблюдалась в домах других религиозных авторитетов, также принимающих участие в движении – например, дом г-на Гольпайгани, дом г-на Мараши Неджефи, г-на Шариатмадари, – но истинным центром притяжения оставался имам Хомейни. Он опирался лишь на самого себя и ни на кого другого, в то время как остальные опирались именно на него.

Мне было поручено множество дел и сфер ответственности, среди них:

– Тиражирование воззваний имама, вместе с группой друзей, на квартире Сейеда Джафара Шабири, а затем передача их другой группе для распространения.

– Размножение воззваний, напечатанных другими политическими деятелями и личностями. Любая прокламация, попадающая нам в руки и годящаяся в дело, нами размножалась и распространялась.

– Написание прокламаций, авторство которых носило групповой характер и которые подписывались «группа учёных» или «группа студентов». Поскольку эти прокламации не имели индивидуальной подписи, в них мы воздерживались от резкого и жёсткого тона.

– Консультирование имама по различным вопросам. Один из примеров, который сейчас вспоминается: мы пришли в дом к имаму с предложением прокламации: я и мой брат Сейед Мухаммад, а также шейх Али Хейдари (один из мучеников партии Исламской республики) и шейх Хусейн Ибрахими Динани (в настоящее время доктор философии и преподаватель). Мы предложили имаму в связи с начавшимся сезоном хаджа выпустить воззвание, и я помню, что имам обрадовался этой инициативе и сказал: «А я его уже подготовил».

– Иногда я выполнял роль связного между имамом и другими