Камера №14. Автобиография и воспоминания, записанные высшим руководителем Ирана аятоллой Хаменеи - Али Хосейни Хаменеи

всё, чего искал. Помню, как через год после начала движения я проходил по одной из улиц Кума и увидел, что второе воззвание имама приклеивают к входным дверям медресе «Ходжатие». В этой прокламации имам обращался к Асадолле Аламу[40] таким тоном и в таких выражениях, в которых волной поднималась мусульманская мощь, слава исламских богословов. Я вбирал это обращение всем существом, хотел упасть в земном поклоне, ведь имам выражал все мои чувства и желания; я понимал, что он будет стоять за веру до конца. Вообще-то, после отъезда г-на Боруджерди богословское сообщество Кума испытывало нечто вроде сиротства. И в такой ситуации имам поднялся будто крепкая высокая гора; он разговаривал с правящей деспотией с предельной отвагой, мощью и величием. Естественно, такая его позиция оказывала влияние на любого, стремящегося к идеалу и жаждущего величия ислама и мусульман.

И, с целью подъёма движения и моей в нём активной работы, я участил посещения его квартиры.

Как началась революция?

Движение имама началось осенью 1341 г. (1962) после того, как он осудил принятие государством нескольких законов, в первую очередь замену присяги на Коране «присягой на божественных книгах» – целью этих законов было ослабить влияние ислама и совершить акт притеснения духовенства. Через два месяца шумных протестов государство отступило и отменило этот закон, однако приготовило новые меры. Через месяц после отступления шах объявил о «шести пунктах», связанных с различными проблемами, но получивших общее название «Белая революция». На самом деле это была американская программа. Имам осудил и эти планы шаха, а шах объявил о проведении референдума по новым законам. Имам осудил также и референдум.

В то время, как противостояние становилось всё более острым и жёстким, шах принял решение бросить вызов имаму и всему духовенству и унизить их. Он приехал в Кум – цитадель и обитель исламских улемов. Он встал на площади в центре города, возле мавзолея Фатимы Масуме и произнёс дерзкую речь – путаную и взвинченную, – обвиняя духовенство. Шах таким образом начал опасные манёвры.

Но имам не свернул с пути. Он каждый день или через день выпускал воззвания, выдержанные в резком, разящем тоне. В такой обстановке состоялся референдум.

Режим объявил, что в опросе приняли участие шесть миллионов человек. Референдум состоялся 6-го бахмана 1341 г. или 29 шаабана 1382 г. по лунному календарю хиджры (26 января 1963). В этот день я, мой брат Сейед Мухаммад и ещё один человек поехали из Мешхеда в Тегеран, в качестве откомандированных к имаму от г-на Милани. И я видел собственными глазами, что даже в центре города с его толпами участки для голосования были пусты, редко кто в них заходил.

Имам после референдума ужесточил свою позицию и оспорил это мероприятие и его итоги. В разгар этого кризиса появились первые признаки раскола между имамом и некоторыми другими богословами, считавшимися «примерами для подражания».

В этом году у нас нет праздника

Приближался Ноуруз[41]. Согласно традиции, иранцы должны встречать новый год радостью и праздником, в новой одежде посещать и принимать близких и приветствовать весну. Но имам заранее объявил: «Мы в трауре, и в этом году у нас нет праздника».

Причиной стал разгон мирной демонстрации в Тегеране, в которой участвовали верующие, включая аятоллу Сейида Ахмада Хансари – одного из высших религиозных авторитетов. Сам факт присутствия такого авторитетного богослова (марджи ат-таклида) на народном митинге был беспрецедентным, но ещё шокирующим стало нападение шахских палачей на процессию с его участием. Демонстрантов избили, а сам аятолла Хансари получил травмы.

После объявления имамом траура студенты, изучающие богословие, надели чёрную одежду, так, как это принято на церемониях скорби – кто-то ограничился траурной рубахой, кто-то надел полный комплект. Помню, как я пошёл к портному и заказал себе чёрную рубашку.

Первое число фарвардина совпало с 24-м числом месяца шавваль, а через день была годовщина мученической гибели имама Джафара ас-Садика, и обычно в этот день религиозные авторитеты в Куме устраивают траурные чтения. Собрание его превосходительства имама прошло у него на квартире, а собрания г-на Шариатмадари в медресе «Ходжатие». Оба собрания – до полудня, а собрание г-на Гольпайгани – вечером в медресе «Фейзие».

Для того чтобы отомстить богословам Кума, шахский режим разработал план специально для этого дня. В Кум приехала группа из личной шахской гвардии. Их план состоял в том, чтобы на траурных собраниях по имаму ас-Садику устроить скандалы, показать таким образом свою силу и втоптать в грязь и кровь студентов-богословов.

Сначала они попытались сорвать собрание имама. Но оно проходило на его квартире, находящейся в глубине узких извилистых переулков, потому здесь их план не сработал. К тому же один из носящих чалму встал и громким голосом объявил об этом плане, а также пригрозил злоумышленникам, вырвав инициативу из их рук. То же самое они хотели проделать на собрании г-на Шариатмадари, но и тут один из «неотёсанных», известный как сторонник г-на Шариатмадари, узнавший об этом, встал и объявил присутствующим: «Если кто-то устроит скандал на собрании, я ему переломаю кости». Но им удалось добиться своего в медресе «Фейзие».

Траурное собрание в этой школе превратилось в крупный инцидент, оставивший навсегда пятно позора на физиономии шахского режима. Головорезы напали на талибов и избивали их; нескольких убили, а некоторых сбросили с крыши медресе во двор. Вытаскивали из келий их жалкое имущество и сжигали его. Чего только не вытворяли, дабы настоять на своём.

План имама для месяца мухаррам

После инцидента в «Фейзие» имам развил бурную деятельность и поднял шум протеста. Его последователи активизировали работу по просвещению народных масс о преступлениях в медресе «Фейзие» и планах шаха по подавлению духовенства. Имам разработал план действий на предстоящий месяц мухаррам. В течение этого месяца богословское сообщество должно было выступить в единой связке с народными массами во всех городах и деревнях страны, для чего во время траурных собраний в память о гибели имама Хусейна требовалось использовать установленные везде минбары для проповедников и учителей.

План имама заключался в том, чтобы начиная с 7-го дня месяца мухаррам выступающие с минбаров[42] обличали бы дела режима и то же самое продолжали бы делать траурные народные группы начиная с 9-го дня мухаррама. Эта программа была доведена до сведения улемов и религиозных авторитетов. Я тоже был из числа тех, кто передавал этот план. Имам направил меня в Мешхед, чтобы я уведомил г-на Милани и г-на Куми о его решении. После начала мухаррама