Ученый, зодчий, каменщик (Ю. П. Спегальский) - Валентин Александрович Булкин

горячего чувства, одухотворявшего ремесло и делавшего его искусством архитектуры... В этом, наверное, и заключается один из творческих секретов Юрия Павловича, позволивший ему приблизиться к смыслу «давно минувших дней, преданий старины глубокой».

...20 мая 1474 года в Москве случилось крайне неприятное событие: рухнул Успенский собор, возводимый местными мастерами Кривцовым и Мышкиным. И хотя летописец утверждает, что в Москве в этот час приключился «трус», то есть землетрясение, причину строительной катастрофы следовало искать не в этом. Повелением Ивана III из Пскова были привезены опытные мастера-«каменосечцы», которым и было предложено провести своего рода экспертизу руин и ответить на вопрос, почему же произошел обвал.

Вызов мастеров из Пскова к строительству главного храма Москвы, последовавшее затем предложение возглавить столь неудачно начатое Кривцовым и Мышкиным предприятие не были случайными. В этом мы видим бесспорное свидетельство солидного авторитета псковских зодчих, пользовавшихся общерусской известностью как «навыкшие... тому делу каменосечной хитрости». Высокая строительная культура — вот причина, побудившая Ивана III обратиться к услугам псковичей. В чем же состояло техническое мастерство псковских строителей тех лет?

Ответ на этот вопрос ныне может быть дан в немалой мере благодаря Ю. П. Спегальскому, положившему начало изучению технических приемов псковских «каменосечцев».

Строительная техника изучалась и до Спегальского. Когда писали о псковском строительстве, то непременно указывали на особенности материала кладки, на сходство в этом отношении новгородского и псковского зодчества. Однако суждения носили весьма общий характер, и потому связь между технической и художественной сторонами дела выявлялась как-то неуверенно, а часто и вовсе исчезала из поля внимания историков архитектуры. Именно техническая сторона псковского зодчества привлекла самое пристальное внимание Спегальского. Это был исходный пункт его исследовательской деятельности.

Прежде всего Спегальский внимательнейшим образом изучает свойства того самого материала, из которого сложено подавляющее большинство псковских средневековых зданий, — известняковую плиту, разнообразные породы которой в изобилии имеются на Псковщине. Этот материал привлек внимание строителей и заказчиков из-за его дешевизны, доступности, простоты обработки. «Использование плиты, — пишет Спегальский, — давало следующие преимущества: а) подручность, доступность и дешевизну; б) возможность в короткий срок заготовить громадное количество вполне готового материала; в) быстроту возведения, несложность и легкость исполнения строительных работ, возможность применять ее в самых разнообразных случаях, в частности для орнамента зданий».

Подлинные мастера своего дела, псковичи, как показал Спегальский, прекрасно знали свойства различных известняковых пород, отличающихся «прочностью и податливостью инструменту (от чрезвычайно твердой до мягкой, почти как глина), цветом, характером излома, плотностью и такими важными свойствами, как сопротивляемость влияниям атмосферных воздействий, теплопроводность, способность впитывать влагу». В соответствии с определенными свойствами та или иная порода использовалась для фундаментов, наземных частей, орнаментации и т. д. «Каменосечная хитрость» древних строителей, как установил Спегальский, начиналась с ясного представления о материале кладки и его свойствах. Пренебрежение этим знанием в XIX— XX веках приводило к печальным последствиям как при возведении новых зданий, так и при реставрации старых.

Нередко приходится слышать восхищенные похвалы новгородским и псковским мастерам за постройки, кладка которых отличается особой пластичностью, отчего стена «играет» неровностями и кажется как бы вылепленной от руки. По сути дела, в таких случаях нашими современниками восхваляется не что иное, как технический дефект. Ибо что такое плохо отесанная плита и неровная стенная поверхность, как не свидетельство низкой строительной культуры? «Похвала» примитиву объясняется, на наш взгляд, эстетизацией современным сознанием, уставшим от унылой «правильности» и абсолютного геометризма архитектуры XX века, тех особенностей сохранившихся памятников древности, которые являют собой отклонение от современной нормы. Интереснее, на наш взгляд, другое. Трудами историков архитектуры и реставраторов, в том числе и Спегальского, установлено, что неправильности древнерусских построек, элементы примитива в трактовке формы, пресловутая пластичность и «лепка как бы от руки» — в большинстве случаев результат позднейших искажений здания, деформаций, воздействия атмосферных условий, выветривания камня и т. д. Таким образом, неправильности, радующие глаз современного зрителя, — не технический прием, рассчитанный на художественный эффект. Осознанное стремление древнего зодчего заключалось в создании здания по возможности правильного.

«Псковичи, — пишет Спегальский, — клали свои стены по отвесу и ватерпасу, по причалкам с соблюдением правильной перевязки и правильным заполнением середины стены... В большинстве случаев только подвалы остались в более или менее нетронутом виде, и по ним можно убедиться, что стены сложены точно, очертание их геометрически правильное, круглые в плане части сложены по воробе или малке. Примером такой безупречной кладки могут служить подцерковья церквей Василия на Горке, Климента в Пскове и др.»

Как обрабатывалась плита? Инструментами для обработки псковской известняковой плиты, по Спегальскому, являлись молоток весом 2,5 кг, для отвески больших плоскостей применялась кирка (3,5 кг), а для тески и околки небольших плиток — молоток (1,25 кг), кирочка для вырубки орнамента (0,1 кг), резак для мягкого камня, мастерок. «В древности тесали, направляя лезвие инструмента вкось, причем количество ударов было намного меньше (чем при современных способах тески. — Авт.). Это давало экономию сил и времени. При теске поверхность получалась сочная, с красивым рельефом».

Важным техническим компонентом при возведении постройки был раствор. С начала XIV века псковичи отказываются от так называемого цемяночного раствора (известковый раствор с примесью кирпичной крошки), широко применявшегося в древнерусском строительстве домонгольского времени. В XIV—XVII веках в Пскове использовали только известково-песчаный раствор, составленный весьма искусно и отличавшийся большой прочностью.

Для того чтобы предотвратить разрушение поверхности стены под воздействием воды, ветра, холода, ее обмазывали тонким слоем извести с примесью мелкого желтого песка. Обмазка ложилась на стену не совсем ровным слоем, но вместе с тем впечатления грубой отделки не создавалось. Желтоватый цвет — характерная черта облика псковских храмов. По наблюдениям Спегальского, штукатурка такого состава, использованная для отделки внутренних помещений, обладала особой способностью отражать и рассеивать лучи света, отчего интерьер делался светлее, чем при обычной штукатурке белого цвета.

Так внимательный глаз исследователя фиксировал малозаметные и вроде бы не имеющие прямого касательства к художественной стороне архитектуры детали. Это, конечно, не так. Накопление фактов технико-технологического характера раскрывало «кухню» строительного дела, позволяло со все большей определенностью выявлять именно псковский архитектурный почерк во всем — от техники обработки камня до художественного образа постройки. Постепенно становился все более ясным и облик псковской архитектурной школы.

В домонгольское время в Пскове строительство велось главным образом из дерева. Каменные здания были редкостью. В XI веке Псков вообще не знал каменного дела. Это и неудивительно. Даже в крупнейшем городе Северо-Западной Руси Новгороде был возведен лишь один каменный храм — Софийский собор (1045— 1050 гг.). Псков в домонгольский период находился