Тег #Противостояние - Ник Тарасов

— Три. Плата захвата, обычная видеокарта, два привода. И ещё что-то там внутри, я уже не помню.

— Значит, проверим и его. Но заранее говорить, что виноват именно блок питания, я бы не стал. Если он проседает под нагрузкой, это может проявляться как угодно, включая падение системы. Но сначала надо увидеть, что происходит!

Каримов несколько секунд смотрел на меня, потом хлопнул ладонью по столу. Не зло, а с каким-то облегчением.

— Слушай, вот за этим я и приехал. Мне не надо, чтобы мне говорили «сейчас всё сделаем». Мне надо, чтобы кто-то один раз сел и разобрался!

— Разберёмся.

— Сколько времени тебе понадобится?

— Если машина на месте и она действительно падает регулярно, сначала посмотрим журнал ошибок, проверим температуру, память, питание, драйверы и то, что менялось перед началом проблем. Потом уже будем решать, что менять.

— То есть не надо сразу покупать новый компьютер?

— А зачем? Может, у тебя один вентилятор забит пылью, а ты соберёшься выбросить полстудии.

Он засмеялся.

— Хах! Вот поэтому я и не хочу больше звать «мальчиков от знакомых». Ты тоже молодой, но видно, что шаришь.

Каримов наконец открыл зелёную папку.

— Тогда смотри., Это список оборудования и то, что у нас ещё есть. Схемы. Может, заодно скажешь, где мы сами себе жизнь усложняем.

Я придвинулся к столу.

Дальше пошёл нормальный рабочий разговор, где я записывал, а он вспоминал и показывал. Восемь рабочих мест, из них четыре — обычная офисная работа, счета и письма. Сеть собирали в разное время разные люди, поэтому единой системы там не получилось: часть компьютеров сидела на витой паре, часть вообще была подключена к старому коаксиальному сегменту, который остался от прежнего арендатора и который они «пока не трогают, потому что работает». Свитч в коридоре висел на двух саморезах и куске провода. Файлы с исходниками лежали на отдельном компьютере, который никто не выключал, потому что при включении он «долго думает».

— Резервные копии делаете?

— Ага. На кассеты пишем, откуда снимали.

— А сами кассеты где лежат?

— В шкафу.

— Эмм… вот в этом?

— В этом.

Я кивнул. Уже хорошо, что хотя бы не рядом с компьютером.

— Часто делаете?

— Когда большой проект заканчиваем. Не каждый же день.

— Понятно.

Я поставил рядом с записью вопросительный знак.

— А смонтированное? С этим как?

— А что смонтированное?

— Готовый ролик, проект монтажа, исходники. Если завтра заказчик позвонит и попросит ещё одну копию, вы откуда это достаёте?

Он потёр шею.

— Ну, если заказчик потом просит перевыпустить, мы иногда заново собираем.

— Из исходников?

— Да.

— А проект?

Каримов пожал плечами.

— На той станции, где делали.

Я представил, как человек заново собирает трёхминутный ролик, потому что проект лежал на диске, который однажды щёлкнул и перестал. Мне даже стало его жалко.

— Сергей, слушай, у вас там мина. Диск с проектами не вечный, а вы на нём держите всё, что вообще у вас есть ценного. Один щелчок, и вы объясняете двадцати заказчикам, почему их материалы исчезли. Причём если потеряется не готовый ролик, а сам проект монтажа, вам придётся собирать его заново. А если вместе с ним потеряются исходники, то уже и собирать будет не из чего.

— Я знаю, — сказал он тихо. — Я это знаю года три. Просто каждый раз находится что-то поважнее.

— Всегда находится. Пока не найдётся щелчок.

Он засмеялся, коротко и без веселья.

Мы проговорили про смету. Я не стал называть цифры навскидку, сказал, что отправлю ответственного инженера, он приедет, посмотрит оборудование, проверит сеть, монтажные станции и то, как они сейчас хранят рабочие файлы. После этого я сделаю два варианта сметы. Первый — минимальный, где мы приводим в порядок сеть, разбираемся со сбоями на станции и ставим нормальное отдельное хранение с резервным копированием. Второй — с запасом на рост, если он собирается брать больше заказов.

— Да, конечно собираюсь брать, — сказал Каримов. — Если доживу.

Вот на этом слове что-то в разговоре сдвинулось.

Он сказал его буднично, как говорят «если погода будет». Но потом взял стакан, покрутил его, поставил обратно и не стал пить.

— Тяжёлый год? — спросил я.

— Да как тебе объяснить…

Он посмотрел на него с выражением лица, в котором считывалась готовность слушать.

— Весной ко мне пришли покупатели. Из Екатеринбурга.

Я не изменился в лице. Я вообще ничего не сделал, только положил ручку на стол и стал слушать внимательнее.

— И?

— Вежливые до тошноты. Приехал такой представитель, консалтинговая группа, костюм, папка дорогая… как там её… а, от Balenciaga. Говорит красиво, кофе пьёт манерно. Объясняет мне, что рынок консолидируется, что независимая студия в регионе через пару лет не выживет, что мне надо входить в холдинг, пока предлагают хорошие условия.

— Фамилию не назовёшь? Представителя.

— Тарханов. Владислав. Отчество не помню, он как-то так представлялся, что отчество мимо ушей проскакивало.

— Игоревич… — сказал я.

Каримов медленно нацелил на меня свой взгляд.

— Ты его знаешь что ли?

— Он и ко мне приезжал. На днях я ему отказал.

Несколько секунд Каримов молчал. Потом откинулся на спинку стула и почесал бровь.

— Мать честная. То есть он и по айтишникам ходит.

— Он ходит по всем, кто похож на актив. Я у него значился как мессенджер Dornet и сервис. А ты — как студия с оборудованием и контрактами. Знаешь про мессенджер такой, кстати?

— Конечно знаю! Спасибо за эту штуку, я им пользуюсь каждый день. Удобно!

— Пожалуйста, — ответил я, улыбнувшись.

— И как разговор был, Артём?

— Долгий, в два этапа. Он предлагал деньги и забрать примерно пятую часть. Много денег, если честно. Хватило бы не только на пачку сухариков, но и на «Сникерс».

— И ты отказал…

— Ага.

— Почему? Если не секрет.

Я подумал, стоит ли пересказывать ему четыре встречи, вето по всем существующим вопросам и предварительный договор на пятнадцать процентов по сегодняшней цене. Решил, что не стоит грузить человека чужой корпоративкой.

— Потому что деньги давали один раз, а забирать собирались каждый день помаленьку. С заделом на поглощение.

Он покивал.

— Мне тоже давали. У меня цифра поменьше твоей, наверное, я всё-таки не мессенджер. Но по нашим меркам щедро. Я сначала даже думал.

— А потом?

— А потом я спросил, что будет со мной после сделки. Он говорит — вы остаётесь генеральным директором, полностью сохраняете творческую самостоятельность. Я говорю: а по деньгам? А по деньгам, говорит, бюджет утверждается управляющей компанией.

Каримов развёл руками.

— Ну я же не вчера родился. Творческая самостоятельность за чужой бюджет — это называется «работать оператором в собственной