Тег #Противостояние - Ник Тарасов

С Алексеем пункт провален. Он будет дуться, обижаться, писать Алине покаянные письма с моим именем в каждом абзаце, вешать ей лапшу на уши про ворожбу, сглаз и какую-нибудь другую дрянь, которую удобно рассказывать глупой женщине. Собственно, что он сам и обозначил. Мало ли дур что ли таких? Которые верят в ворожбологов, нумерологов, тарологов, родологов и прочую антинаучную чушь. Верят и несут им мешки денег. Ну или прощают гуляк своих, как, возможно, поступит и Алина.

Потом начнёт жаловаться друзьям. Потом, возможно, кому-нибудь из моих знакомых. Самое неприятное — он действительно может какое-то время верить, что я разрушила его отношения с Алиной, хотя я несколько раз говорила ему ровно обратное.

Придётся учесть при планировании следующих. Не давать мужчине достаточно времени, чтобы он успел придумать себе будущее.

Не позволять отношениям выходить за пределы той функции, ради которой они вообще начались. Проговаривать границы чётче. Не путать удобство с привязанностью.

Ещё раз — внимательно следить за тем, чтобы временный человек не начинал считать себя постоянным!

Я рассмеялась, да так звонко, словно посмотрела новый скетч с Демисом Карибидисом. Но нет, я всё ещё шла по улице. Кто-то испуганно оглянулся на меня. Плевать.

Рассмеялась я от того, что регламент-то неплохой. Оставалось только соблюдать его… И я понимала, что это может быть не всегда так просто, как кажется.

Глава 5

Артём

На встречу меня вёз Кит, потому что мой Tucson стоял на сервисе. Не стал такси заказывать потому что Киту нужно самому было по рабочему вопросу в то время и примерно в ту сторону.

Я рассказал ему всё за тринадцать минут. Он молчал ещё дольше.

— Слышь, Артём. А если б я тебе сказал соглашайся?

— Тогда бы мы с тобой спорили.

— Долго?

— Пока не переспорил бы. — Я посмотрел в окно. — Кит, общество я всё равно заведу. Не сейчас, через несколько лет, как и собирался. И долю твою оформлю бумагой, а не разговором в кабинете. С этим всё железно.

Он покосился на меня, прищурившись на пол-лица.

— Я тебе и так верю.

— Знаю.

Кит подумал и хмыкнул.

— Ну и ладно. Переживём. Поступай как правильно для тебя и твоего бизнеса.

* * *

Тарханов сидел за прежним столиком, и перед ним лежала плоская кожаная папка Balenciaga на молнии. Полный комплект документов на подпись, должно быть. Праздничное настроение. Он явно рассчитывал сегодня закончить переговоры.

Я сел и не стал тянуть.

— Владислав, я отказываюсь.

Он не удивился сразу. Профессионалы никогда не удивляются сразу.

— Могу я узнать почему?

— Можете. Причина одна, но к ней прилагается список.

Я достал свой листок, распечатка с неприемлемыми тезисами, которые я набросал, и положил перед ним.

— Начнём с управления. Ограничение по крупным сделкам ставит меня в положение, при котором я должен согласовывать с вами любое действительно серьёзное вложение в развитие компании. Вето даёт вам возможность блокировать назначение директора, бюджет, новые направления, заемное финансирование и ещё целый ряд решений. Я создаю компанию, управляю ею, развиваю её, а потом обнаруживаю, что по ключевым вопросам мне нужен другой человек.

Тарханов слушал молча, почесав нос.

— Дальше. Увеличение капитала только единогласно. Значит, если мне через год понадобятся новые деньги и я захочу привлечь другого инвестора, я сначала должен получить согласие Мезенцева. Или взять деньги у самого Мезенцева на его условиях.

— Это стандартный защитный механизм.

— Возможно. Но мне он не подходит.

Я пошёл по тексту дальше.

— Потом опцион. Ещё проценты, доля, по сегодняшней оценке. Если компания за это время вырастет в несколько раз, вы получите право купить часть уже выросшего бизнеса по старой цене. Для меня это плохая сделка независимо от того, как красиво она называется.

Тарханов чуть заметно пошевелил пальцами.

— Это предмет переговоров, Артём.

— Теоретически — возможно.

Я постучал пальцем по следующему пункту.

— Двенадцать месяцев я обязуюсь не вести переговоры с другими потенциальными инвесторами. За нарушение — неустойка. При этом в документе нет встречного обязательства с вашей стороны купить долю в установленный срок.

— Это из протокола о переговорах.

— Да. Я знаю.

— Он не обязывает нас закрыть сделку.

— Зато меня он кое к чему обязывает.

Тарханов промолчал.

— Я уже показал этот документ юристу. Мне объяснили, что название бумаги само по себе ничего не решает. Если внутри есть конкретные обязательства, сроки и ответственность за нарушение, суд будет смотреть на содержание. И получается очень удобная конструкция. Вы можете проверять бизнес, думать, торговаться и в любой момент отказаться. А я год не могу спокойно разговаривать с другими людьми.

Я убрал лист в сторону.

— И наконец, сама проверка. Вы хотите получить финансовую информацию, договоры, клиентскую базу, техническую документацию и исходный код.

— В рамках due diligence.

— Разумеется. Только у меня сейчас даже с правами на код не всё приведено в порядок. Я должен сначала разобраться, кому юридически принадлежат исключительные права и что именно я вообще могу вам показывать. С клиентскими договорами та же история. Они заключены на меня как на индивидуального предпринимателя. Если создавать общество, всё это ещё предстоит переносить и переоформлять. Возможно, найдутся те из клиентов, кто не согласятся, или согласятся только за дополнительные бонусы. В любом случае, это огромная работа.

— Это решаемые вопросы.

— Конечно. Только решать их буду я. За свои деньги, своим временем и до того, как вы вообще примете решение о покупке.

Он слегка подался вперед.

— Артём Сергеевич, вы сейчас перечисляете исключительно те условия, которые можно обсуждать. Мы вполне могли бы изменить часть положений.

— Я допускаю.

— Тогда почему отказываетесь?

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Потому что я не хочу начинать переговоры с позиции, в которой вы уже изначально получаете рычаги, а я ещё не получил ничего — лишь в перспективе меньшая часть денег на старте.

На несколько секунд между нами повисла тишина. Самое главное даже не спорные пункты, а то, что я не хотел взаимодействовать с таким инвестором, как Мезенцев. Ещё свежи были в памяти его махинации в мою сторону. А пункты эти… они лишь убедили меня, что я прав в своём нежелании.

Тарханов взял листок, перечитал его для видимости и положил обратно.

— Вы считаете, что мы пытаемся вас обмануть?

— Нет.

Он поднял брови.

— Тогда что?

— Вы защищаете интересы своего клиента. Это нормально. Я защищаю свои.

Я выдержал паузу в пару