Во власти Скорпиона. Том 6. Финал - Гриша Громм

Место здесь, конечно, потрясающее, каждый раз я в восторге. Величественный храм на склоне, волны плещутся совсем рядом. Уединённое и в то же время умиротворяющее место, где хочется находиться часами.

Сейчас здесь стоит уже не просто фундамент. Первый зал — высокий, с арочными проёмами — готов полностью. Внутри пахнет свежим камнем и деревом, которым оформляют залы. На стенах — узоры, которые отражают родовую магию и наши способности.

Прораб Семён Акимович встречает меня у входа — низкий, плотный, с блокнотом под мышкой.

— Камень идёт хорошо, ваше сиятельство, — говорит он, ещё не успев поздороваться. — Со Спинороговской каменоломни — качество первый сорт, и доставка вдвое быстрее, чем было. Два обоза в день стабильно.

— Что осталось?

— Южная пристройка и малый дворик. Там работы дней на двенадцать, если погода не подведёт, — он открывает блокнот. — Внутренняя отделка центрального зала — ещё неделя. Итого: две с половиной недели до готовности.

— Хорошо.

Иду внутрь. Центральный зал встречает гулкой тишиной — здесь уже сейчас что-то есть, какое-то давление в воздухе, не неприятное, скорее плотное. Как будто пространство знает, для кого строилось.

Скорпион является без предупреждения — как всегда, впрочем. Просто в какой-то момент его тень оказывается на полу рядом с моей, хотя источника у неё нет.

— Доволен, — говорит он.

— Рад слышать, — улыбаюсь, осматривая храм.

— Постройка уже даёт силу, — сообщает бог. — Не много, но когда откроется полностью — будет иначе.

— Через две с половиной недели уже всё будет готово, — повторяю слова прораба.

Скорпион молчит секунду. Потом:

— В центре зала нужен магический круг. Семь макров, третий уровень и выше. Вложить в основание до открытия.

Смотрю на пол в центре зала — там уже выложена восьмиугольная плитка, как я и просил. Место для круга есть.

— Сделаю, — даже не спрашиваю, зачем это надо.

Уверен, у Скорпиона свои планы на это место, но чем больше силы он получит, тем больше защиты и силы будет у рода. А мы задумали весьма амбициозный ритуал, для которого нам нужно максимум от нашего бога.

— Я знаю, — говорит Скорпион. И тени на полу не становится.

Ну никакой вежливости от этого членистоногого…

Дома собираю команду. Кабанский приходит первым — он всегда приходит первым, это у него как рефлекс. Следом Ужин, за ним вразвалочку, с кружкой чая в руках Цыпа. Ирина приходит последней, на ходу заплетая косу.

— Семь макров, третий уровень, — говорю без предисловий. — Нужны для храма. Идём охотиться.

Команда оживает сразу. Они уже привыкли работать сами или под началом Кабанского, а вот так вместе мы давно не охотились.

— Сколько времени? — спрашивает Кабанский.

— Два дня. Может, меньше, если разломов много. Но чем быстрее закончим, тем быстрее доделают храм для бога Скорпиона.

— Разломы сейчас активные, — говорит Ужин. — Последнюю неделю по три-четыре в день открываются. Не понимаю почему канцелярия не телится с подписанием бумаг об объединении отрядом.

— Разберёмся потом. Выезжаем утром, — говорю я.

Надо бы напомнить им, что мы хоть и далеко от столицы, но всё же это громадная часть Империи — нам тоже требуется внимание.

Утром выезжаем до рассвета. Первый разлом находим ещё на подъезде к Бахчисараю — он висит над старым садом, тёмный, с рваными краями, и оттуда уже лезет что-то длинное и многоногое.

Кабанский берёт первого монстра на себя — у него теперь новый щит, усиленный, он им доволен и при каждом удобном случае проверяет. Ужин уходит в сторону и работает своей шпагой, следуя любимому принципу — никто не может его коснуться. Рука у него зажила, так что он снова в строю и куда более изворотливый, чем раньше.

Цыпа прыгает так, что я не всегда успеваю за ним взглядом. Мастифин многому его научил, и теперь Лёха не просто таран, а таран с мозгами, что для монстров просто фаталити.

Я достаю биту.

Она разгорается легко — я соскучился по ней, если честно. В последние недели всё больше бумаги и разговоры, а это — другое. Из разлома выходит двое монстров сразу, оба похожи на переросших сороконожек с хитиновым панцирем. Первый получает удар хвостом из кольца в бок и складывается. Второй успевает цапнуть меня за рукав — прокусить не прокусывает, но оказывается резвее, чем я ожидал.

— Ах ты мелкий упырь, — выругиваюсь и отправляю его на тот свет своим огнём.

Макр из первого монстра — второй уровень. Не то, надо продолжать поиски.

За два дня закрываем восемь разломов. Спим в палатках, едим то, что Ирина умудряется сготовить на небольшом огне — она, кстати, готовит лучше, чем воюет, а воюет она великолепно.

Кабанский на второй день находит в разломе у Симферополя монстра, которого раньше никто не видел: широкий, приплюснутый, с кожей как у жабы, но быстрый, как кот. Мы возимся с ним минут двадцать, пока Цыпа не догадывается зайти сверху. Удар по макушке наглухо вырубает тварь.

К вечеру второго дня у нас семь макров. Три — третий уровень, два — четвёртый, один — пятый, один — снова третий. Скорпион просил не ниже третьего. Требование выполнено с запасом.

Возвращаемся домой уже в темноте. Все устали, но довольны — это видно даже по тому, как мы травим байки и ржём, когда едем домой.

Я смотрю в окно на огни Ялты и думаю про стену за портретом. Что там спрятано?

Олег ждёт меня во дворе. Не звонил, не предупреждал — просто стоит у ворот с видом человека, у которого есть что сказать, но он не торопится. Видимо, рядовой доклад, но не ему просто не терпится рассказать.

— Докладывай, — говорю.

— Граф Пересмешников-старший, — начинает Олег, — две ночи подряд ночует в своём кабинете. Домой не уходил — свет горит, охрана говорит, что он внутри, никуда не выходил.

— Над делом Щеглова работает, думаешь?

— Понятия не имею, господин, но с другой стороны, что ему ещё делать?

Я смотрю на него. Олег смотрит на меня. Мы оба знаем, что это не ответ, это версия.

— Пойдём к Сашке, — говорю.

Сашка сидит в своей каморе — комнате без окон, где на столе три монитора и аппаратура, которую я не всегда умею назвать. Он уже знает, зачем я пришёл, — поворачивается на стуле и без предисловий тянется к нужному файлу.

— Что Пересмешников делает в кабинете ночами? — спрашиваю. — С женой поссорился или что?

— Вот, послушайте, — говорит Сашка и нажимает воспроизведение.

Я слушаю.

Тишина. Полная, абсолютная тишина — ни скрипа кресла, ни шороха