Во власти Скорпиона. Том 6. Финал - Гриша Громм

— И у меня пока нет. Но завтра в дом съедется половина крымской знати. Хороший случай посмотреть, кто с кем дружит, может, удастся и Пересмешникова уличить в каких-то ранее неизвестных нам знакомствах.

— Я как раз об этом думала, — Оленька оживляется. — Знаешь, на таких приёмах люди расслабляются. Легко оценить расклад — кто к кому подходит, кто кого избегает, кто шепчется по углам. По одному вечеру можно понять больше, чем по месяцу слежки.

— Вот и понаблюдаем вместе. Ты — со своей стороны, я — со своей.

— Договорились, — она зевает и кладёт голову мне на колени. — Только не вздумай весь вечер торчать с охотниками и забыть про жену.

— Не забуду, — я провожу рукой по её волосам. — Я тебя теперь на шаг не отпущу.

Она засыпает быстро, а я ещё долго сижу в темноте и слушаю её дыхание. Хорошо, что она рядом. С ней даже все эти интриги кажутся чем-то несущественным.

Банкет назначен на следующий вечер.

Парадный зал поместья преображается до неузнаваемости. Хрустальные люстры начищены до блеска, длинные столы ломятся от угощений, в углу настраивает инструменты приглашённый квартет. Слуги снуют с подносами, Евграфыч руководит ими еле заметными жестами, как дирижёр.

Гости съезжаются к семи. Кареты и машины подкатывают к крыльцу одна за другой, и зал наполняется людьми в дорогих нарядах. Знатные семьи Крыма, главы охотничьих отрядов, чиновники из города. Я встречаю каждого у входа, жму руки, обмениваюсь любезностями.

Оля рядом, в тёмно-зелёном платье, и держится так, будто родилась графиней, хотя я знаю, что ей нелегко. Многие шепчутся за её спиной, а она здоровается, улыбается, ведёт светскую беседу — ещё и подмечает всё.

Я вижу, как она цепко скользит взглядом по залу, запоминая, кто к кому тянется. Дело для неё превыше всяких слухов о нас. Да и она прекрасно знает, что я быстро угомоню любого, кто рискнёт говорить о моей супруге громче положенного.

Чета Пересмешниковых тоже здесь — я пригласил их намеренно. Анатолий Гаврилович стоит у окна с бокалом, беседует с каким-то охотником, держится спокойно и любезно. Глядя на него, ни за что не подумаешь, что этот человек выскальзывает по ночам из собственной конторы под чужим лицом.

Кабанский, Ужин и остальные мои сбились в кучку у дальнего стола. Они за это время сдружились, всё же столько пройдено бок о бок.

Постукиваю ножом по бокалу, и зал стихает.

— Дамы и господа, — говорю, выходя на середину. — Благодарю, что приняли моё приглашение. Повод у нас сегодня особый. Канцелярия Его Императорского Величества утвердила объединение охотничьих отрядов Крыма под единым началом. И это начало доверено мне.

По залу проходит шорох. Главы отрядов переглядываются, кто-то хмурится, кто-то одобрительно кивает. Да, не все рады этому заявлению, но меня все и не интересуют — нужны лишь самые верные и желающие делать общее дело.

— Это значит, — продолжаю, — что разрозненности конец. Мы будем работать вместе, делиться опытом, прикрывать друг друга в разломах. Я никого не собираюсь принуждать вступать в мои ряды. Но порядок наведём. Чёткая иерархия, полное вооружение и настоящие тренировки. Каждая жизнь важна, и я намерен минимизировать опасность при нашей нелёгкой работе.

Поднимаю бокал.

— За сотрудничество, господа. И за то, чтобы наша земля стала безопаснее!

Зал откликается нестройным гулом голосов и звоном бокалов. Большинство пьёт охотно, но я замечаю и кислые лица — кому-то новый порядок поперёк горла. Запоминаю и этих. Хотя там всё те же лица, как и обычно.

Дальше банкет течёт своим чередом. Квартет играет, гости разбредаются по залу, образуют группки. Я хожу от одной к другой, говорю о делах, о разломах, о будущем сотрудничестве. Главы отрядов прощупывают меня, я прощупываю их.

Оля ловит меня у стола с закусками и наклоняется к уху.

— Видел? Пересмешников дважды подходил к Завадскому. Тому, что с серебряной тростью. О чём-то шептались.

— Завадский — это который отказался пить за объединение?

— Он самый. И ещё двое из его компании кривились.

— Молодец, — целую её в висок. — Продолжай в том же духе.

Она ускользает обратно в толпу, а я беру бокал и осматриваю зал. Всё идёт как надо — гости довольны, дела движутся, недовольные на виду. Можно почти расслабиться.

Почти.

Особый мобилет вздрагивает во внутреннем кармане. Тот самый, для звонков от Султана. О как, кто-то решил потревожить меня в самый разгар праздника.

Отхожу к окну, поворачиваюсь спиной к залу и подношу трубку к уху.

— Слушаю, — говорю тихо.

— Граф, — искажённый голос ни с чем не спутать. — У меня для вас срочное дело. Не терпит отлагательств.

— Я сейчас несколько занят.

— Бросайте всё, чем заняты. Это важнее любого вашего банкета.

Он знает про банкет. Знает, что я сейчас не один, что в доме гости. Либо у него свои глаза среди приглашённых, либо…

— Что нужно?

— Подробности через час, на ваш мобилет придёт адрес. Будьте готовы выехать немедленно. Не разочаруйте меня.

Трубка смолкает. Я убираю мобилет и оборачиваюсь к залу с самым безмятежным видом, на какой способен.

— Всё в порядке, Всеволод Алексеевич? — Пересмешников-младший, Василий, оказывается рядом, словно из воздуха. В руке бокал, на лице вежливое участие. — Вы переменились в лице.

— Всё прекрасно, — улыбаюсь ровно. — Дела не терпят, даже праздник им нипочём.

— Понимаю. Бремя власти, — он чуть склоняет голову и отходит.

Я провожаю его взглядом и думаю: знает ли он про этот звонок? Стоял ли за моей спиной достаточно близко, чтобы услышать искажённый голос в трубке? Или это снова паранойя, которая после всего гложет меня без передышки?

Наверняка Васенька побежит сейчас к папеньке докладывать, что графу Скорпионову поступают странные звонки.

Ловлю глазами Кабанского у дальнего стола. Он смотрит на меня — видел, как я отходил к окну, видел моё лицо. Едва заметно киваю ему в сторону коридора.

Кабанский ставит бокал и идёт к выходу из зала, не привлекая внимания. Я иду следом, кивая гостям по пути, изображая, что просто отлучаюсь по хозяйским делам.

Банкет шумит за спиной — музыка, смех, звон посуды. А мне предстоит выйти из этого тепла в очередную тёмную игру, правила которой выдумываю люди, что хотят меня утопить. Но пусть не думают, что это будет так легко.

Глава 7

Особняк Скорпионовых. Анатолий Гаврилович Пересмешников

— Да-да, я пацану уже всё сказал, — говорит Пересмешников, глядя на окна, где продолжается банкет. — Он в курсе, что от него ждут.

На том конце говорят неспешно, с