Во власти Скорпиона. Том 6. Финал - Гриша Громм

Оля оборачивается.

— Это он? — вижу в её глазах тревогу.

— Угу, — ухмыляюсь и подхожу к ней вплотную, собираюсь поцеловать.

— Может, стоит ответить? — спрашивает она без особой уверенности.

— Нет, — говорю и приникаю к её губам. — Султан подождёт. У меня есть дела поважнее.

Оля смотрит на меня секунду, потом улыбается и качает головой.

— Ты невозможный человек, Всеволод Скорпионов.

— Знаю, — тяну её к себе. — Именно за это ты меня и любишь…

Мобилет звонит ещё дважды, а может, трижды. Потом умолкает, или я попросту его не слышу, да это и не важно. У меня действительно есть дела поважнее.

Утром просыпаюсь раньше супруги. Оленька спит, укутавшись в одеяло по уши, волосы разбросаны по всей подушке. Встаю тихо, чтобы не разбудить и иду на кухню, варю кофе.

Булкина ещё нет — рано, поместье едва просыпается. Нахожу чашку, наливаю, ставлю на поднос рядом с безе, которое нахожу около хлебницы. Пирожное каким-то образом уцелело после банкета, а может, это кондитер оставил специально для нас.

Несу наверх, ставлю на тумбочку рядом с серёжками Оли.

Она приоткрывает один глаз.

— Это ты? — спрашивает сонно.

— Я, — улыбаюсь, — спи, я скоро.

Она снова закрывает глаза и натягивает одеяло до носа. Я беру пиджак со стула, достаю мобилет и иду в кабинет.

Пропущенных звонков семь. Все с одного номера. Сажусь за стол и перезваниваю.

Берут после первого гудка. Надо же, да кто-то всю ночь караулил у мобилета… Фи, Султан, как это по-детски.

— Граф, — голос Султана сейчас не похож на обычный. В нём нет той ровной вкрадчивости, к которой я привык. Там неприкрытая злость. — Вы сорвали операцию! Груз не был встречен, люди ждали три часа.

— Доброе утро, — говорю я и откидываюсь на кресле.

— Я жду объяснений.

— А я, признаться, жду, когда вы перестанете разговаривать со мной, как с наёмным извозчиком. Вы позвонили во время банкета, на котором присутствовало полсотни человек, и потребовали немедленно куда-то ехать. Без предупреждения, без деталей заранее, без уважения к тому, что у меня могут быть собственные дела.

В трубке повисает молчание, похоже, Султан не ожидал такой наглости.

— Мы партнёры, — продолжаю ровно. — Или я ошибаюсь? Потому что если вы хотите мальчика на побегушках, то я, пожалуй, не тот, кто вам нужен.

— Вы взяли на себя обязательства, — говорит Султан, и голос у него снова становится уравновешенным.

— Я взял на себя обязательства партнёра, а не слуги. И советую запомнить разницу.

— Граф, — в голосе появляется нечто похожее на угрозу. — У меня есть материалы, которые могут осложнить вашу жизнь.

— А, вы про снимок с ялтинского пирса? — спрашиваю. — Полагаю, вы пытаетесь собрать всё, что можно, чтобы потом свесить на меня всех собак? Хочу вас разочаровать — у меня на вас материалов несравнимо больше. Записи, свидетели и многое другое. Если вы решите меня потопить, я потяну за собой всех, кого успею. И поверьте, успею многих.

Тишина в трубке становится гнетущей, всей кожей ощущаю, что на том конце собеседник крепко задумался.

— Вы блефуете, — говорит он наконец.

— Проверьте, — предлагаю. — Хотя я бы на вашем месте не стал. Дорого обойдётся.

Делаю паузу для убедительности.

— И ещё одно, — добавляю. — Я знаю, что под маской Султана сидит кто-то, чьё лицо мне знакомо. Это лишь вопрос времени — когда я выясню, кто ты. Торопиться мне некуда, но если прижмёт, могу и занервничать…

Султан молчит достаточно долго, чтобы я понял, что попал в яблочко. Мы знакомы.

— Звоните, — говорю, — когда будет что-то достойное меня.

Кладу мобилет на стол и смотрю в окно. За стеклом светлое крымское утро, сад ещё в инее, море где-то за горизонтом. Сегодня просто восхитительный день, чтобы сделать что-то важное.

Через четверть часа возвращаюсь в спальню. Оля сидит на кровати с чашкой, уплетает безе. Увидев меня, поднимает бровь.

— Поговорил?

— Поговорил, — сажусь рядом. — Всё нормально.

— Он злился?

— Злился. Теперь думает.

Она допивает кофе, ставит чашку и смотрит на меня. Я наклоняюсь и целую её в висок, потом в щёку.

— Оленька, — говорю. — Сегодня вечером мы едем в храм.

Она замирает.

— Уже? — она поджимает свои губки.

— Храм готов, макры у нас. Да и Скорпион ждёт.

Она смотрит на меня несколько секунд молча. Потом кивает. Я понимаю, мы приняли нелёгкое и серьёзное решение давно, а сейчас пришла пора выполнить задуманное.

— Тогда мне нужно собраться.

— У тебя весь день, солнце моё, — улыбаюсь ей.

Она уже думает о чём-то своём, глаза чуть сужены. Знаю этот взгляд — она составляет мысленный список. Что взять, во что одеться, что нужно сделать до вечера. Оля не умеет идти в важное дело неподготовленной, и это одна из тех черт, за которые я её люблю.

Встаю, иду вниз, не вижу смысла мешать ей спокойно собираться.

День проходит в мелких делах. После вчерашнего банкета поместье надо привести в порядок — слуги убирают зал, Евграфыч сверяет счета, Алиса перебирает оставшиеся угощения и решает, что раздать беднякам, а что сохранить.

— Может, устроишь мини банкет для тех, кто решил примкнуть к нашему роду? — спрашиваю у Алисы.

— Ты про бывший культ? — она переставляет коробки со сладостями.

— И их тоже, — пожимаю плечами. — Можно раздать угощения гвардейцам, например.

— Вообще-то я озаботилась, чтобы все наши люди получили угощения ещё вчера. Так что думаю, в приюте еда будет нужнее.

— Ого, не знал, что вы с Оленькой всё настолько продумали, — улыбаюсь.

— А ты думал, что столько заплатил лишь за знать? — усмехается Алиса и идёт дальше делать свои дела.

Мачеха прямо ожила, как начала помогать Давиду с кондитерской. Деловая хватка, продуманность. Я доволен, но вот выяснить что она там пьёт по ночам, пока не вышло. Жаль…

Ближе к обеду подписываю несколько договоров, которые не успел закрыть вчера. Разговариваю с Олегом — он докладывает, что Пересмешников-старший вчера задержался дольше всех, но уехал обычным путём, ничего подозрительного.

Обычным путём. Но я-то теперь знаю, что это не значит ничего. Он мог прикинуться кем угодно и укатить в любое другое время, а вместо себя отправить кого-то другого.

Сашка присылает короткую записку — со склада Султана этой ночью был разговор, записал, доложит позже.

Хорошо. Значит, пока Султан злился на меня, его люди что-то обсуждали. Послушаем чуть позже.

Ближе к вечеру поместье затихает. Оля спускается в столовую в тёмном платье — простом, без украшений, будто чувствует, что сегодня не до торжественности. Я смотрю на неё и думаю, что она права.

— Готова? — спрашиваю.