Довоенная книга - Михаил Владимирович Шевелев

перекуриваем. Я жалуюсь: вот, пока с частными руками дело имеешь, все так или сяк, но решается, а как доходит до воды, электричества и газа, до государства, в смысле, – так хоть стреляйся…

Это правда, говорит. Но сейчас все-таки получше стало. Вот отец вспоминал – они с дедом наш дом строили в тридцать девятом. Дед был завскладом. Сам у себя два ящика гвоздей не украл, а купил. И срок-то божеский дали, пять лет. Беломор поехал копать под Медвежьегорск, это в Карелии. Потом рассказывали кто с ним сидел: война, и в сорок втором их вообще снабжать перестали, голод начался, воры его и съели. А газ этот – да, самый геморрой из всего.

* * *

Дорожные пробки есть везде, во всем мире. Факинг трафик, блядь, как говорят на Брайтоне.

Но они в большинстве случаев хорошо известны, подробно описаны и предсказуемы, поэтому особых хлопот не доставляют.

А пробки Москвы и Московской области – это какой-то вселенский апофеоз алогичности и непредсказуемости. Одна и та же дорога может занять сегодня сорок минут, а назавтра – три часа. Почему так происходит, от чего они образуются и куда потом деваются – этого не знает никто.

Поэтому, если вы на этих территориях хотите где-то оказаться вовремя, оставьте машину дома и пересаживайтесь на электричку. Перестав быть горожанином и превратившись в сельского жителя, я так и поступил. И не пожалел об этом ни разу, потому что сохранил репутацию пунктуального человека, это раз, а главное – мне открылся удивительный новый мир.

Так появился рассказ «Пригородное сообщение».

Пригородное сообщение

Ничто не держит меня здесь так, как электрички.

Особенно Октябрьской железной дороги, потому что другие направления я знаю плохо.

Это трудно объяснить, но трамвай, троллейбус, автобус, даже маршрутка – не то. Не знаю почему, но там люди не очень откровенны.

Даже метро – не то. Оно суетливое, от этого все зажатые. Заходят, быстро выходят, появляются другие, все в телефоны смотрят, потом опять другие.

В самолете все молчат.

В поезде разговаривают, да. Но лучше бы молчали, потому что много разговаривают, и с тобой в том числе, и начинается лишнее.

А в электричке разговаривают, и в меру. По телефону – с тех пор как тарифы стали человеческие. И друг с другом. И это важно, потому что настоящее.

Для телефонных разговоров в электричке тем по-настоящему важных-то немного.

Главная – дети, конечно, дети.

Русский сделал? А математику? Котлеты в холодильнике, только разогрей. И после тренировки сразу домой, не загибайся никуда. Какая еще Танька? Телефон ее мне дай. Что значит – не зуди? Это ты с матерью так разговариваешь или мне отцу позвонить?

Еще здоровье многих беспокоит, потому что молодежь в электричках в меньшинстве обычно.

Давление, сахар, камни, кардиограмма, все как обычно. Но тема недочетов в организации здравоохранения нет-нет да и всплывет. Как правильно одна тетка тут сказала другой на подъезде к Рижской: «Врачи в поликлинике все время меняются. То кардиолога нету, то терапевта».

Но не сказать, что молодых пассажиров ничтожно мало. По утрам особенно – хватает. Главные поставщики – Химки и Зеленоград, там жилье подешевле, они оттуда каждый день тянутся за знаниями в Москву, где храмы науки расположены.

Молодежь есть молодежь, ничего особенно интересного от них не услышишь, сплошные оценочные суждения. Один тут другому сообщил при мне, что вчера за семейным обедом бабка делилась воспоминаниями о том, как жили при Брежневе. И че? – поинтересовался собеседник. Да такая же херня, было ему ответом.

Но химкинской и зеленоградской молодежи стоит быть благодарным за музыкальный репертуар в электричках. Ведь вокалисты, которые зарабатывают себе на хлеб пением по вагонам, находятся под жесточайшим давлением рынка. Понравится – подадут, не покатит – жуй сопли.

Поэтому между Зеленоградом и Торжком простер крыла русский шансон – Лепс, Ваенга, Круг. Лоза – это граница допустимого, а уже Чиж смотрится Штокхаузеном.

Ближе к Сходне набор авторов меняется. IC3PEAK и Noize MC не звучат, врать не стану. Но слушателям уже предлагаются Макаревич, Шевчук и «Високосный год». За просвещенными Химками в вагоны вплывает Гребенщиков.

На моей памяти самый щедрый гонорар оторвал как-то в воскресенье исполнитель, который быстро оценил публику: в тот день юные подмосковные карбонарии двигались в столицу бунтовать против устоев на проспекте Сахарова. Поэтому на Три вокзала мы ворвались под звуки «Этот поезд в огне». Рублей пятьсот сгреб, не меньше.

Рынок, он вообще многое определяет.

Снобов, например, раздражает поездная торговля – все эти стельки ортопедические, отвертки для очков, кусачки садовые из оборонной стали – а зря. Вещи нужные, люди покупают.

Я одного такого коробейника спросил, какой товар самый ходовой. Оказалось, все детское ближе к ночи идет на ура. Контингент покупателей – мужики, по которым видно, что вечер у них удался. И они теперь надеются, что если приедут домой с какой-нибудь раскраской или надувным слоном, то, может быть, ситуацию и удастся спасти.

Рабочие темы еще занимают умы пассажиров электричек, судя по разговорам. Интриги в офисе, тупое начальство, уроды-поставщики.

Тупое начальство, конечно, лидирует в частотности тем.

«Прикинь, – сказал в телефон персонаж отчетливо синего цвета, – я три дня бухаю, а они мне звонят: где годовой отчет?» Собеседник явно выразил ему поддержку, и он, приободренный, продолжил: вот и я им говорю – на что он вам уперся? А они – пиши давай, и я теперь как дурак».

Политика тоже людей интересует, не без нее.

«Да хули твой Путин», – сказал мужик в телефон. Я заинтересовался не столько самой репликой, сколько возникшей после нее паузой в разговоре. Минут семь она длилась. Потом мужик сказал: «Ладно, это не телефонный разговор».

Вообще при обсуждении общественно значимых тем встречаются собеседники глубокие и парадоксально мыслящие.

Какие, в жопу, майские указы президента, сказал один попутчик, август уже заканчивается. Я растерялся и промямлил только, что да, действительно, проехали, чего уж там.

Другой изложил теорию, согласно которой американцы хотят захватить нашу нефть, чтобы делать из нее свой сланец. Где, спрашиваю, ты набрался этого бреда? Ждал стандартного ответа – в телевизоре. Получил неожиданный: сам додумался. Потому что иначе, говорит, получается полная херня, концы с концами не сходятся. Попытка создать логичную, непротиворечивую картину мира заслуживает, я считаю, уважения.

Встречаются и трагические коллизии. У меня в семье, рассказала пожилая женщина, произошел ужасный раскол. Дети говорят – нужна люстрация. А я считаю – репрессии. А они мне – мать, ты сталинистка. А я им – да пошли вы в жопу, сами тогда платите