Матабар VII - Кирилл Сергеевич Клеванский

Борис замолчал, регулировщик разрешил продолжить движение, и они заскрипели шинами по пушистому снегу. Арди никогда не спрашивал у друга, почему тот, будучи представителем одновременно аристократии и богатейшей прослойки населения, так искренне поддерживал социалистов.

Всегда полагал, что политические мотивы Бориса Фахтова были связаны с болью, причиненной ему и его матушке командующим Южным Флотом — генерал-герцогом Фахтовым. Но, очевидно, истоки политических взглядов Бориса уходили куда глубже семейной драмы.

— Ты хочешь им отомстить? — прямо спросил Арди.

Неважно, что именно ответил бы Борис, — если бы Ардан хоть на секунду почувствовал в словах друга «да», то немедленно ответил бы безапелляционным отказом. Лесные друзья хорошо научили Арди. Месть, какой бы праведной и сладкой ни казалась, всегда приводила к разрушению. Себя. Тех, кто рядом. Всего, чего касались её темные покрова.

— Может быть, — не сразу ответил Борис. — Не знаю, Арди… Я хочу, чтобы те деньги, которые заработала матушка и которые сейчас зарабатывает для фонда компания Иорского, принесли пользу. Чтобы что-то изменили в нашей стране. Понимаешь? Изменили к лучшему. А если в процессе получится сделать больно этим зажравшимся ублюдкам — я буду рад. Но специально связываться с ними — уволь. Я не герой, Арди. Можешь звать меня трусом, но одного вечера, проведенного на складе, с меня достаточно. Ограничусь разборками с женой своего блядского папаши.

Ардан протянул руку и сжал плечо друга. Он помнил, что Борис подозревал жену герцога Фахтова в качестве организатора теракта на Малой Вироэйре. На самом деле — вовсе не очередного акта бомбистов, а попытки убить лорда Бориса Фахтова и его беременную жену Елену.

Что же до слов о картеле, то… наверное, Борис сказал те единственные слова, которые дали возможность Арду ответить:

— Ты не трус, Борис… Я не против твоего предложения, но это не только мое предприятие. Надо встретиться с Баженом. Если он не окажется против, то буду только рад работать вместе с тобой.

Борис повернулся к нему, посмотрел в глаза и сдержанно кивнул. Больше, вплоть до бывшего здания Гильдии Магов и будущего музея Истории Магии, они не сказали ни слова. Да им и не требовалось.

С прошлого визита Арди здание, некогда принадлежащее Гильдии Магов, изменилось, но не сильно. Оно, как пушистый зверь перед зимой, обросло, только не дополнительным мехом, а высокими строительными лесами. Рабочие с ведрами и кистями обновляли фасад, кто-то стучал молотками и гвоздями, прикрепляя новые элементы убранства, а где-то и вовсе чуть скрипела ручная дрель.

Крышу подновили, подкрасили и очистили от грязи пилястры, заменили окна и, в целом, почти закончили приводить здание в тот вид, когда сюда было бы не стыдно пускать широкую публику.

Вместо вереницы грузовичков, вывозивших из кабинетов Гильдии печатные машинки, тонны документов и самих архивов, сотни столов и прочей утвари, сейчас, наоборот, к торцу здания выстроились очередью грузовики поменьше. Из них, на тяжелых платформах, выкатывали крепко сбитые ящики, а за процессом внимательно следило несколько Зеленых магов.

Какое-то время Борис искал, где оставить автомобиль, пока, отчаявшись, не остановился на соседней улице. Выбираясь наружу, лорд Фахтов с легкой грустью посмотрел на свои совсем неподходящие для прогулок дорогущие, блестящие, лакированные ботинки, а затем перевел взгляд на обувь Арда. Добротно сбитую и сшитую, но без всякого лоска и с такой подошвой, что ей даже обломок гвоздя был не страшен.

— Не то чтобы я считал твои эксы, Арди, — проворчал Борис, вытаскивая посох из креплений, — но куда ты, о Вечные Ангелы, тратишь деньги? Служба, Магический Бокс, подработка у ан Маниш, печать свою продал. Хотя ладно, со службы тебя отстранили, но ты все еще должен недурно получать.

Помимо Милара, Аркара и Тесс, Борис с Еленой оставались последними двумя именами во всей Империи, кто был в почти полной мере осведомлен о жизни Арда. Тот старался исправить привитую ему в Алькаде привычку все держать при себе и старался шире раскрываться дорогим ему людям.

— Оборудование, — начал отгибать пальцы Арди. — Ингредиенты. Расходники. Ты цены на бумагу для печатей видел?

— Нет, Арди, не видел, — пожал плечами Борис. — Я, в отличие от тебя, подаваться в инженеры не собираюсь.

— К твоему сведению, с начала лета взлетели на семнадцать ксо за пачку, — недовольно проворчал Арди. — Еще откладываю на свадьбу, и я пока даже не искал нам с Тесс новую квартиру, а цены на канале Маркова просто заоблачные.

Борис запер двери, и они направились сквозь редкие ряды закутанных краснощеких горожан в сторону будущего музея.

— Ты все еще пытаешься найти что-то на канале? — уточнил Борис, знавший о бытовых трудностях друга если не все, то почти все.

Арди кивнул.

— Может быть, я просто к ним привык, но… не знаю, Борис, — выдохнул юноша и поднял воротник слишком тонкого для сезона пальто. — Присутствие рядом Аркара и его ребят вызывает у меня внутреннее спокойствие. Хотя нет, не то слово… не знаю, как объяснить. Мне просто чуть легче, когда они рядом, чем когда их нет. И это чувство — оно сильно привязывает к месту.

Ардан провел подушечкой большого пальца по поверхности посоха. Шершавый, с чуть потрескавшимся лаком, который постепенно не выдерживал приключений владельца (надо бы, наверное, купить на Рынке Заклинаний специальный раствор и обновить). Старый Алькадский дуб. Он напоминал о доме детства.

— Если бы я не осознавал справедливость мотивов господина Ормана, то, может, придумал бы сотню оправданий, чтобы не переезжать, — честно признался Арди.

— Понимаю, дружище, — чихнул Борис и шмыгнул носом. — Просто они не люди.

Арди прекрасно знал, что Борис не вкладывал в данные слова никакого политического подтекста.

— Знаешь, после отлучения от семьи моей самой главной проблемой было вовсе не то, что я больше не наследник сраного герцога, — как и всегда, говоря о своем отце, Борис не забывал вставить нецензурный эпитет, — а то, что вокруг меня люди, которые меня не понимали. Не потому, что не хотели, и не потому, что с ними было что-то не так. Нет. Вовсе нет… — Борис сентиментально улыбнулся и, подняв взгляд к серому небу, выдохнул густое облачко пара. — Мы просто очень долгое время жили в разных мирах, Арди. Я не понимал их проблем, они смеялись над тем, что казалось важным мне. И у меня ушло немало лет, дружище, перед тем, как я освоился в их мире. Понял его. Принял. Стал его частью. И это разность социальных классов, Арди. А у тебя,