Избранное - Чезар Петреску

в который струится бесконечная вереница пилигримов — охотники за песцами и рыбаки, пастухи и колхозники, шахтеры, трактористы и школьники, представители самых разных профессий и народов в своих национальных нарядах, прибывшие со всех сторон Советского Союза: из среднеазиатских степей и просторов Заполярья, от подножья Карпат и с берегов Балтийского или Каспийского морей, из Крыма или с вершин Кавказских гор.

Прошлое и настоящее; настоящее и будущее.

Рядом с храмом Василия Блаженного сохранилось со времен царей Лобное место, на котором, неукоснительно соблюдая «священный» принцип самодержавия, пресекались все попытки простого люда завоевать свободу. Сегодня на площади бесчисленные советские народы, пробужденные к жизни, выражают свою любовь и признательность к Ленину, который открыл перед ними путь в будущее, избавил их от безропотной покорности, рассеял тьму невежества и суеверия. По ту сторону зубчатых стен и древних сторожевых башен, в самом Кремле, мы обнаруживаем такое же странное для нас сочетание. Смешение стилей, зданий, храмов и башен, бывших арсеналов и казарм, часовень и монетных дворов, дворцов и крепостей, древних святилищ и помещений, где совсем недавно располагались органы советской власти. Кремль, сердце Москвы! Сердце народов, говорящих чуть ли не на двухстах языках и населяющих два материка. Тут каждый камень — свидетель истории. Любое здание, стена, лестница, дверь, зал воскрешают воспоминания о прошлом. Церковные и светские церемонии, дворцовые заговоры и трагедии, героические подвиги и закулисные интриги, завершающиеся убийствами, могильная плита тирана и памятник, прославляющий великое событие, сыгравшее решающую роль в укреплении единства и независимости русского государства после свержения ига монголо-татарских орд, хлынувших с Дальнего Востока, изгнания скандинавских завоевателей, вторгшихся с севера, выдворения польских панов, наступавших с запада, или успешного завершения войн с турками. Как это созвучно смешению архитектурных стилей! Такое же переплетение патриотической отваги и варварской тирании, духовно возвышенного и азиатской свирепости в духе Чингисхана, тончайших, хрупких деталей в филигранной арабеске орнамента и средневекового мистицизма и фанатизма на родине множества религиозных сект, схим, отлучений от церкви, притеснений и преследований. Контрасты поражают на каждом шагу.

Успенский собор, а неподалеку кабинет Ленина, чьи бумаги и книги лежат на столе в том же порядке, что и при его жизни. Обстановка кабинета отнюдь не холодно-торжественная, комната явно личная и потому еще более впечатляющая — скромная обитель мыслителя и ставка военачальника. Далее — Грановитая палата, бывший тронный зал царей, где проходили церемониальные празднества, и торжественная лестница, откуда провозглашались царские указы, а по соседству зал Верховного Совета СССР. Колокольня Ивана Великого, завершенная в годы царствования Бориса Годунова, и огромный Царь-колокол или громадная Царь-пушка, лишний раз свидетельствующие о вековом устремлении русского народа и его умельцев к свершениям, превосходящим обычные масштабы и соразмерным лишь необъятным просторам их родной земли. Оружейная палата, коллекции военных доспехов, фарфора и кованых кубков, мрачные опочивальни со сводчатыми потолками, огромные залы, где, скрытые толстыми стенами от простых людей, обитали тираны со стаей своих прихвостней — придворных, фаворитов, приживалок, шутов. Благовещенский собор. Архангельский собор. И множество других соборов и дворцов, непревзойденных творений великих художников давних веков, чьи имена мы так и не сумели запомнить, в чем я должен искренне признаться.

Ошеломляющему потоку нахлынувших на нас впечатлений необходимо осесть и закрепиться в сознании. Только после этого можно будет выявить их историческую последовательность и логику.

ЛЕНИНГРАД

Еще один город — мученик и герой Сопротивления.

Уже по дороге с вокзала мы тщетно разыскивали глазами следы блокады и разрушения, причиненные бомбежками и обстрелами, районы, выжженные зажигательными бомбами и снарядами, которые гитлеровские войска обрушили в течение девятисот дней и, главное, девятисот ночей на город, заложенный Петром Великим. Они заливали его потоками огня и засыпали осколками стали и клокочущей лавы, но так и не сумели ворваться в его пределы.

После обеда мы долго бродили по улицам, бульварам, набережным и мостам через Неву, побывали во многих окраинных районах Ленинграда, разыскивая раны войны на стенах и порталах дворцов, на цоколях монументов, на куполах соборов.

Шрамы зарубцевались. Они почти всюду стерлись, словно стыдясь обнажать следы пережитых страданий. Необходимо призвать на помощь воображение, чтобы представить себе бессильную ярость пригвожденных на месте захватчиков и холодное, непоколебимое упорство осажденных, которые в конечном итоге сорвали планы хвастливых фашистских генералов, ежедневно возвещавших о том, что капитуляция и оккупация Ленинграда — вопрос дней, часов, минут.

Сами цифры, приведенные в сводках немецкого командования, красноречиво свидетельствуют о том, какая лавина железа, свинца, стали и огня была обрушена на мирное население и изумительные по своей красоте здания: более 148 тысяч снарядов и более 107 тысяч зажигательных и взрывных бомб. К этому следует добавить воздушные налеты и свирепую блокаду огромного, ничем не защищенного города.

Следов войны мы уже почти не обнаружили.

Частично поврежденные здания были восстановлены в рекордно короткие сроки. На месте домов, разрушенных до основания, временно, до более благоприятных времен, разбиты скверы и площади. Мы посетили ясли, в которых живут более тысячи малышей, главным образом сироты. Чудесные здания и парковые аллеи этого учреждения частенько служили излюбленной мишенью для садистских бомбежек фашистских воздушных асов. Чудом сохранилось Адмиралтейство, чья золоченая игла сверкает в лучах холодного осеннего солнца, дворцы Эрмитажа, всемирно известного музея, не пощаженного агрессорами, в соответствии с их пресловутой тактикой террора и уничтожения, примененной еще в годы первой мировой бойни. Эти дикари уже тогда испытывали свои методы, разбивая в прах неоценимые сокровища прошлого — средневековые памятники Бельгии и Реймсский собор, эту уникальную драгоценность из каменных кружев и витражей. Изуродованный осколками, он долгие годы оставался ослепшим и покалеченным, взметнув к небу обрубки башен, как постоянный упрек современникам и грозное обвинение преступным инстинктам, поднятым до высот великого искусства уничтожения.

Здесь, в Ленинграде, мы не увидели таких страшных следов войны. Восстановительные работы были проведены без тех скандалов, что разразились во Франции или в Бельгии, вызванные грязными аферами алчущих сверхприбылей концессионеров.

С изумлением и даже каким-то нелепым недоверием рассматриваем мы в холле сделанные совсем