Записки адмирала Чичагова, заключающие то, что он видел и что, по его мнению, знал - Павел Васильевич Чичагов

а дойдя до центра, поворачивали назад, таким образом около 1½ часа продолжалась перестрелка, и затем густой туман совершенно скрыл неприятеля от нас. Так кончился первый день боя вице-адмирала Круза со шведами; обе стороны остались на своих местах, и энергичный адмирал имел полное право жаловаться на некоторых своих капитанов, как Одинцов, Жохов, Пекин[279] и Борисов, которые его слабо поддерживали{IV}.

24 мая в нашей эскадре было одним кораблем меньше. Одинцов, как я говорил, ушел в Кронштадт. На место вице-адмирала Сухотина стал капитан Федоров, не спустивший на корабле флаг своего предшественника, дабы не мог неприятель знать о потере. В пятом часу пополудни неприятель попытался вновь спуститься на Кронштадтскую эскадру. Ариергардия наша, потерпевшая более других, вскоре перемешалась, образовала кучу, и шведы начали было обходить эскадру с этой стороны, но подоспевшие во время фрегаты их поддержали и восстановили порядок, заставив шведов отойти. Бой длился опять не более часа и несколько дольше только в ариергардии.

На другой день неприятель, ввиду приближения Ревельской эскадры, стал удаляться к Выборгу и таким образом, как говорилось выше, произошло соединение{V}.

О потерях в Кронштадтской эскадре можно всего лучше судить по ведомости, представленной вице-адмиралом Крузом моему отцу.

На 100-пушечном корабле “Двенадцать Апостолов” были повреждены мачты посередине, пробиты насквозь, в палубе много пробоин и убито служителей 5, от ран умерших 5 и раненых 22 человека.

На корабле “Трех Иерархов” повреждены снасти, сбито орудие, расколоты станки, 36 колес, убито 12, умерло от ран 3, раненых 14.

На корабле “Владимир” пробит такелаж, правая сторона судна — в 7 местах, взорвало 2 пушки, убито от разрыва пушек 5, ранено 29, неприятельскими ядрами убито 2, ранено 5.

На корабле “Св. Николай” сделаны пробоины в разных местах корпуса, такелаже, пушки дали трещины, повреждены, колеса и станки разбиты, убит 1, ранено 2.

На “Иоанне Крестителе” сделаны повреждения в такелаже и парусах, прострелен корабль, убито 5, ранено 16 человек.

На “Всеславе” корпус поврежден в нескольких местах, такелаж перебит, у 4 пушек раскололась дульная часть, убито 1, ранено 3.

На “Пантелеймоне” разорвало пушку, две получили трещины, третья сбита, убито при разрыве 2, ранено 10, неприятелем убито 7, ранено 9.

На “Не тронь меня” — разорвало пушку, проломило палубу, испортилось 2 пушки, сбита пушка, станки повреждены, пробило корпус корабля, течь сильная, убито 1, ранено 2.

На “Иоанне Богослове” сбиты стеньги, такелаж сломан, корпус пробит в 8 местах, убито 6, ранено 17.

На “Яннуарии” поврежден такелаж, в корпусе 27 ядер, убито 6, ранено 20.

На “Сысое Великом” пробоин 2, такелаж и паруса повреждены, разовало пушку и палубу, разбило станок, ранено 41 человек.

На “Победославе” сбито орудие, убито 4, ранено 7.

На “Иезекииле” 6 пробоин в корпусе, станок разбило, такелаж разломан, убит 1, умерло от ран 3, ранено 5.

На “Эмерике” разорвало 2 пушки, испортило палубу, несколько пробоин, убито 10, ранено 26.

На “Св. Петре” поврежден корпус, разбило 2 станка, убито 12, ранено 13.

На “Константине” 6 пробоин, пробита палуба, 10 пушек треснули, разбило станок, убитых 2, ранено 16.

На “Принце Густаве” мачта пробита, пробоины, убито 1, ранено 2. На фрегатах убито 11, ранено 20.

В сущности вице-адмирал Круз мечтал о лучших результатах боя, но, увы, ни одного шведского корабля не было выведено из строя, ни одного не взято в плен, и наоборот, корабль Одинцова исчез с позиции, корабль Жохова ушел за линию, а Повалишин многократно подавал сигналы, что более не может держаться, на которые вице-адмирал Круз, сердясь, даже не ответил. Видимо, он был недоволен результатами и потому на всех претендовал. В донесении Императрице[280] он даже позволил себе сложить вину на бездействие адмирала Чичагова, что конечно его выказало еще раз с дурной стороны{VI}. Вообще он себя держал странно и как бы не хотел остаться теперь в

Сражение у Красной горки 23 мая 1970 г.

подчинении. Как только адмирал распределил по кораблям капитанов, за убылью некоторых, вице-адмирал Круз заявил претензию, что от него отняли Лежнева, и написал дерзкое письмо моему отцу — Главнокомандующему. Может быть, на него влияли интриганы-иностранцы, желавшие всегда возбудить ссору и искавшие только придирок. Чтобы их планы и интриги не удались, а также дабы поберечь вспыльчивого товарища и ввиду того, что время было серьезное, не до вражды, адмирал ответил ему вежливо, стараясь смягчить в некоторых выражениях его гнев, но оставил в той же силе свое прежнее приказание: “Сожалею, — писал мой отец, — что ваше превосходительство прежде не уведомили меня о желании Вашем иметь в авангардии господина Лежнева, чего самому мне отгадать было невозможно, ибо я при распределении двух генерал-майоров: Лежнева и Скуратова[281], должен был смотреть единственно на пользы ее Императорского Величества, с соблюдением которых нимало не думал сделать Вам неугодное. Приказав быть первому из оных в ариергардии, а другого, для уравнения на теперешний случай флагманов, перевел в авангард к вашему превосходительству, которым до будущих перемен нужных сделать во флоте и остаться должно по отданному приказу. Но я надеюсь, что Вы при будущем распределении не будете иметь причины негодовать на того, который пребывает с почтением и т. д.{VII}”.

Присутствие иностранцев по-прежнему мешало успеху кампании, и мы увидим, сколько неприятностей пришлось претерпеть адмиралу Чичагову до уничтожения неприятеля в Выборгской бухте. Капитан Тревенен в нынешнем году находился в Кронштадтской эскадре и, несмотря на неудачу в прошлой кампании, мечтал еще стать во главе флота и руководить его действиями; к этому способствовали те похвалы, которые ему расточали наши сановники-англоманы. Тревенен, как молодой человек, естественно забылся, возгордился и, чувствуя силу своих приверженцев, думал, что безопасно может бороться против русской партии. Вице-адмирала Круза он считал за своего собрата и потому, так сказать, сносил хладнокровно и восхвалял, зная также, что он ему не соперник, ибо постоянные ссоры его со всеми послужат без его интриг к удалению из флота. Возбуждая других капитанов и, что возмутительно, имея право сноситься прямо с высшими лицами, как граф Безбородко, эти иностранцы смущали правительство осуждением вперед планов и действий главнокомандующего, так что только гений Императрицы умел оставаться непреклонным и непоколебимым в решениях.

Мы видели выше, что шведы 26 мая скрылись в Выборгской бухте, куда они, к великому удивлению всех, вошли узким проходом между островами и подводными камнями, посещаемыми только прибрежными судами. Добравшись до конца бухты, неприятель