Записки адмирала Чичагова, заключающие то, что он видел и что, по его мнению, знал - Павел Васильевич Чичагов

Чичагову требовалось большая осторожность, и не мог он действовать, не получая положительных сведений от вице-адмирала Круза. Следующие рапорты генерал Воронов не послал во флот, говоря, что “не зная, где со флотом адмирал, затем к нему доставить и не мог”.

Вице-адмирал Круз писал в своем донесении Императрице: “… 21 мая, отправляясь атаковать с порученной мне эскадрой неприятеля, я известил г-на адмирала Чичагова об эскадре моей, помощью датского судна “Кристиния”, шкипер Джемс Берсенгольм, которому за такое доставление моего письма заплатил большие деньги…”. Но это письмо, если и было, то пропало, не дойдя до Ревельской эскадры. Обращаю внимание читателя, что и в этом донесении г. Круз ясно высказывает свое намерение идти атаковать, не дожидаясь Ревельской эскадры и ограничиваясь лишь уведомлением, т. е. слишком поздним сообщением, так как он, конечно, успеет раньше дойти до неприятеля, чем письмо до адмирала Чичагова.

Историк не должен судить, что бы вышло, если вице-адмирал Круз дожидался Ревельской эскадры; сражение и тогда могло быть неудачно. Важен лишь факт, что Кронштадтская эскадра устояла и одержала победу. В данном случае я возражаю только на обвинение адмирала Чичагова в запоздании и привожу доказательства, что сам вице-адмирал Круз не хотел действовать вместе, что и было согласно с его характером. Если шведы были разбиты в кампанию 1790 года не у Гогланда, а у Выборга, на то воля Всевышнего.

Не касаясь более неудачного плана и диспозиции, перейдем к разбору действий Кронштадтской эскадры.

ГЛАВА XXIII

Шведская война 1790 года. Красногорское сражение и блокада неприятеля в Выборгской бухте Красногорское сражение вице-адмирала Круза. — Недовольство его результатами боя и нежелание подчиниться адмиралу Чичагову. — Вред, приносимый флоту иностранными офицерами. — План шведского короля. — Меры, принятые адмиралом для блокады, и положение его. — Перемена во взглядах графа Безбородко. — Первое письмо и план атаки англичанина капитана Тревенена. — Генерал Турчанинов, сообщение его о сухопутной армии, гребной флотилии и рескрипт Императрицы. — Выдержки из писем графа Салтыкова к гр. Безбородко и переписка с ним адмирала. — План кампании, выработанный в Петербурге. — Атака или блокада? — Второе письмо капитана Тревенена и кто виновник плана, составленного военным советом? — Рескрипты Императрицы и письма гр. Безбородко

Из Высочайшего указа, данного вице-адмиралу Крузу после 2 мая, т. е. Ревельского сражения, мы видели, что он должен был, “не медля нимало, отправиться в море искать неприятеля, атаковать его и стараться одержать всемерно успех.” Этим указом предписывалось соединить эскадры — действующую и резервную — под его начальством, но не уничтожался план, по которому Кронштадтская и Ревельская эскадры обязаны были поставить неприятеля меж двух огней.

Вице-адмирал Круз, благодаря своему характеру, в кампанию 1788 года получил в командование только небольшую резервную эскадру из двух кораблей, стоявших на Кронштадтском рейде, а в 1789 году он опять остался без серьезного назначения. Теперь, в 1790 году счастье ему улыбнулось, и как боевой, горячий и энергичный моряк, он горел нетерпением выказать свои таланты и заслужить снова свою прежнюю репутацию.

Мы видели, какие затруднения встретились для вывода на рейд Кронштадтской эскадры. Еще до выступления в море вице-адмирал Круз знал подробно о шведском флоте, сколько у них судов, и что он находится по эту сторону Гогланда и т. д. 21 мая передовые суда сами увидели шведский флот, который состоял из 22 линейных кораблей, 12 больших фрегатов и нескольких малых судов. Тогда Круз построил линию баталии, причем авангардией командовал вице-адмирал Сухотин, находившийся на корабле “Двенадцать Апостолов”, ариергардией — контр-адмирал Повалишин, и центром сам вице-адмирал Круз, имевший свой флаг на корабле “Трех Иерархов”. Маловетрие удерживало начальника эскадры на месте, и таким образом невольно он должен был отказаться от атаки на 22 число{I}.

С рассветом 23 мая Кронштадтская эскадра стала надвигаться на неприятеля{II}. В 4 часа утра наш правый фланг первый завязал бой, и не более как через час вся линия была в дыму, и велась уже оживленная перестрелка. На корабле “Эмерика”, которым командовал капитан Сукин, с первых выстрелов разорвало орудие, и так удар был силен, что значительно разбило палубу и убило и поранило людей. То же самое повторилось на корабле “Сысой Великий”. Вице-адмирал Круз был все время впереди других и в самом жестоком огне. В начале этого боя неприятельским ядром оторвало ногу у вице-адмирала Сухотина. Лишь только шведы стали собираться более на нашем правом фланге, линия наших фрегатов двинулась в интервалы и открыла огонь. Но принуждены были остановить их стрельбу, так как ядра пробивали паруса своих кораблей. Около 6 часов у вице-адмирала Круза свалилась крюйс-стеньга{III}, и у “Иоанна Богослова” кроме того и другие снасти. В это время и неприятель стал отступать понемногу в сторону Сескаря. Наши пустили им вдогонку ядра, но ветер совершенно стих, и к 8 часам бой кончился. Шведы, конечно, немало имели порванных парусов и сломанных снастей, но за нами осталось поле сражения — это главная и единственная выгода. На корабле “Царь Константин” разорвалось одиннадцать пушек, на “Всеславе” четыре пушки, на “Св. Николае” — семь пушек и на “Не тронь меня” — одна пушка.

В одиннадцатом часу стали приближаться к нашему правому флангу до 20 неприятельских шхерных судов, вышедших из-за островов Биорке. Они начали стрельбу с таких дистанций, что ядра не долетали до кораблей. Вице-адмирал Круз выслал им навстречу несколько фрегатов, и после краткой перестрелки неприятель скрылся за своими кораблями. “Иоанн Богослов”, находившийся под командой капитана Одинцова, имел поврежденный такелаж и испросил дозволения выйти за линию, но как не энергично распоряжался и не был строг вице-адмирал Круз, однако и его ослушались капитаны. В дозволение стать за линию для поправления снастей, он приказал Одинцову немедленно по окончании работ занять свое место, чтобы неприятель не мог предполагать о неспособности его более сражаться, и не подействовало бы это на него ободрительно, но этот капитан, вопреки приказания, направился к Кронштадту.

В первом часу шведский флот снова начал спускаться на нашу линию и сосредоточил свои выстрелы против нашего центра, где находился адмиральский корабль “Иоанн Креститель”. Вице-адмирал Круз, как и в Чесменском бою, заставил у себя играть музыку. На этот раз стрельба длилась также недолго, после чего неприятель удалился. Еще во время боя корабль “Сысой Великий” отошел от линии и поднял сигнал, что он не может более держаться. К вечеру шведы решились предпринять тот странный маневр, который им уже не удался у Ревеля, и начали по одному кораблю спускать вдоль нашей линии,