История виноторговли в России - Александр Владимирович Ставцев

оценивает каждую позицию, а часто и каждую партию вина, приходящего в магазин. По уровню знаний и дегустационным навыкам многие современные закупщики вина не уступят лучшим сомелье. И в этом плюс исторического периода, когда главная роль – любимого гостя и строгого судьи виноторговли – принадлежит самим людям вина.

Пролог будущего

Каждый особенный день жизни необходимо запечатать, чтобы откупорить его в январский день, когда валит снег…

Рей Брэдбери

Южный берег Крыма, 2026 год

Парк

Кондрат работал легко и почти беззвучно. В сочетании с внушительными габаритами это производило сильное впечатление. Огромные руки Кондрата перелетали от стойки к емкостям, в которых охлаждались бутылки вина. Стальные пальцы ловко подхватывали и наклоняли бутылку над прозрачным хрусталем, затем нежно, как за крылышко бабочки, брали тонкую ножку бокала, наполненного небольшим количеством вина, запрошенного гостем. Отточенным движением ставил бокал на стойку, и все повторялось заново. Точных подсчетов он сам не вел, но знающие люди говорили, что полторы тысячи порций вина Кондрат посетителям Винного парка отмерял только в первые три дня своей беспорочной службы.

К имени Кондрат, конечно, просилось отчество Степанович и ярославское происхождение, в лучших традициях заведений XIX века, где «красавцы-ярославцы» славились своей распорядительностью и умением угодить дорогим гостям. Впрочем, появилось имя во многом случайно. Когда кавист для футуристичной винотеки был уже смонтирован, настроен с микроэлектронной точностью и уже были наполнены им первые бокалы, возник вопрос об имени. Версий молодым коллективом выдвигалось множество, и все они имели своих сторонников и противников, пока в дело не вмешался Идеолог: «Кто у нас там по святцам сегодня именинник? Кондрат? Вот и будет он у нас Кондратом». С этим именем и прошла презентация первого в истории российской виноторговли робота, подававшего вино гостям в соответствии с их вкусами и желаниями. И как потом ни старались переименовать винную машину во что-нибудь более модное-креативное, так Кондратом он и остался.

В винотеку гости попадали из «Центра приема» на таких же бесшумных, как сам Кондрат, электрокарах. С роботом о своих предпочтениях договариваться было принято так. В дегустационной зоне каждый мог присесть за стойкой и, ответив на электронном планшете на несколько вопросов о своем настроении и винных предпочтениях, получить почти всегда безошибочно точный выбор вина от киберкависта.

Чуть далее, за стойкой Кондрата, располагалась сама винотека – одно из лучших в стране собраний редких и авторских российских вин, в котором насчитывалось около 500 наименований со всей страны – от Южного берега Крыма до самых северных промышленных виноградников.

История винной торговли в России на этих полках и в обширном погребе парка как будто замыкала еще один виток своей спирали. На ней встретились донские, терские, волжские, дербентские, кубанские, кумские и, конечно, крымские и севастопольские вина, но уже в каком-то другом совсем измерении, отстоявшем от «балаганов» Нижегородской ярмарки и даже от магазинов-дворцов Елисеевых, как отстоит в истории техники электрокар от паровоза.

Из прохладного полумрака винотеки гости отправлялись вокруг искусственного идеально круглого озера к башне – центральной части парка, которую было видно изо всех его концов. Такой же футуристичной и почти невозможной архитектурной доминанты в привычном крымском пейзаже, как две массивные роботизированные руки, с легкостью пианиста управлявшиеся с невесомым стеклом бокалов.

В главную дегустационную комнату башни гости сначала поднимались на лифте и, проделав пару пролетов пешком по лестнице, замирали на мгновение от впечатления открытого неба, моря и пейзажа. Небольшой дегустационный зал как будто не имел стен, площадка с дегустационным столиком почти парила на огромной высоте над горной чашей, обрамлявшей виноградник. Внизу виднелись тысячелетние оливы, доставленные в парк специально с Ближнего Востока так же, как доставляли когда-то экзотические растения на Южный берег парусниками, по распоряжению Михаила Воронцова для будущих парков.

Между ровных рядов лоз Каберне Совиньон и Мурведра – сортов, которые росли на этих каменистых почвах и 150 лет назад, – деловито перемещались собратья Кондрата. Белоснежные роботы-дроны на толстеньких колесах или гусеницах, также издавая минимум звуков, объезжали посадки. Они снимали показания здоровья виноградных лоз и состояния спелости урожая.

Чуть поодаль, за оливковой рощей на мысе Троицы, грудой камней высились раскопки Кучук-Исар – средневекового замка, охранявшего эту часть черноморского побережья Крыма. На его руинах были обнаружены свидетельства зажиточности поселенцев этого укрепленного места – остатки винных амфор. Дальше горело на солнце Черное море. С одной точки дегустационного зала можно было пару часов наблюдать крымский пейзаж, размышляя обо всех перипетиях его истории, десятках племен и народов, прошедших по этой земле, и роли вина и винной торговли в их жизни.

Переход от прошлого в непосредственное будущее винного мира происходил уже в недрах громадной винодельни Парка, погруженной (как и положено крымскому винному погребу) в недра горы, ниже уровня искусственного озера. Линия переработки винограда, которая сделала бы честь декораторам «Космической Одиссеи» Стэнли Кубрика, многотонные стальные емкости, парящие над полом в цехе брожения вин, кабинет винодела с прозрачной стеной, через которую гости могли наблюдать работу энологов Парка.

И в ней не обошлось без новых идей XXI века. Собирая огромные массивы информации о виноградарстве и виноделии, искусственный интеллект, частью которого в какой-то мере был и Кондрат, и дроны на виноградниках, и все аналитические машины лаборатории Парка, давал свои рекомендации в работе виноделов. Еще одной частью его дел был анализ известных систем оценок и протоколов производства российского вина. Сопоставляя эти данные, виноделы и их ассистент искусственный интеллект создавали собственные композиции вина в конкуренции или в симбиозе. Результаты состязания людей с машиной потом сопоставлялись независимыми критиками.

Парк стал не просто винодельней или туристическим центром, он представлял собой сложный организм, в котором сочетались эмоции и впечатления многих тысяч его гостей, работа виноделов и самые современные технологии своего времени, помещенные на крымскую землю, в ее контекст исторических эпох, сортов винограда и наследия тех личностей, которые думали о будущем винной торговли и виноделия в стране за десятки и сотни лет до открытия этого места.

Пожалуй, сходное впечатление производил на современников Главный подвал Удельного ведомства в Массандре с его механической бесшумностью слаженного труда рабочих на линии розлива, бесконечными «подземными садами» винных бочек, гидравлическими лифтами и полным электрическим освещением.

Назвать это пространство одним словом было бы непросто, и Парк, пожалуй, наиболее удачное с точки зрения универсальности смыслов: от техники и инструмента познания до эмоций и просвещения.

Прямо в Парке можно было поселиться и встретить солнце с видом на