После нас - Катерина Затула

на животное, потом на меня — и рассмеялся. Не усмехнулся привычно одним уголком губ. Рассмеялся по-настоящему, громко и совершенно бессовестно.

— Азаматов, прекрати смеяться и сделай что-нибудь! Она ест моё худи!

— Я предупреждал, что на ферму надевают вещи, которые не жалко.

— Это «Лоро Пьяна», безмозглое создание! — сообщила я козе. — Немедленно выплюнь!

Животное, совершенно не впечатлённое стоимостью кашемира, потянуло рукав ещё сильнее. Никита продолжал смеяться.

— Убери от меня своего родственника, Азаматов!

— По характеру она определённо ближе к тебе.

— Никита!

Продолжая удерживать Алису одной рукой, он взял морковь и поднёс к морде козы. Та немедленно выпустила рукав, предпочтя более съедобное угощение. Я сразу отступила, прижимая пострадавший кашемир к груди. Коза прожевала морковь и снова потянулась ко мне.

— Даже не думай!

Я спряталась за спиной Никиты. Алиса на его руках заливалась смехом.

— Мама! Ко!

— Прекрасно. Родная дочь тоже на стороне козы.

Никита осмотрел влажный рукав и совершенно спокойно сообщил, что ничего страшного не произошло. По его мнению, кашемиру следовало просто высохнуть. По моему — вещь была безнадёжно испорчена зубами животного.

— Купим новое, — произнёс он так, будто вопрос уже был закрыт.

— Этот цвет больше не выпускают.

— Значит, найдём.

Спокойная уверенность в его голосе не оставляла сомнений: где-то в ближайшее время несколько человек начнут разыскивать снятое с производства худи, потому что одну Аверину обидела коза.

Никита обхватил меня за талию, притянул ближе и поцеловал в висок. Он всё ещё улыбался, и в его взгляде было столько непривычно открытого веселья, что сохранить возмущение оказалось почти невозможно.

— Не дуйся. Ты была чертовски милая.

— Испорченный кашемир — это не мило, Азаматов.

— Кашемир заменим. А твоё лицо, когда она потянула рукав, я запомню.

Он снова тихо рассмеялся и крепче прижал меня к себе. Я закатила глаза, но всё-таки перестала вырываться.

— Никита?

Женский голос прозвучал за моей спиной. Я обернулась. К нам приближалась высокая темноволосая женщина лет сорока. Брендовый спортивный костюм сидел без единой складки, волосы были собраны в низкий хвост, на лице — почти незаметный макияж. Рядом с ней шёл мальчик лет пяти, чуть позади — няня с коляской.

Никита посмотрел на женщину.

— Привет, Мира.

Она подошла и легко коснулась губами его щеки. Совершенно обычное светское приветствие. Наверное. Только ладонь почему-то задержалась на его предплечье чуть дольше, чем требовалось.

Я отвернулась и принялась рассматривать пострадавший рукав. Не потому, что состояние кашемира внезапно стало важнее всего на свете. Просто смотреть на чужую женскую руку на Никите оказалось неожиданно неприятно.

Глупость какая. Его наверняка всю жизнь целовали при встрече десятки женщин. Возможно, сотни. Некоторые, подозреваю, значительно ниже щеки. Я не собиралась превращаться в ревнивую идиотку из-за красивой женщины в спортивном костюме.

— Не ожидала увидеть тебя здесь, — сказала Мира. — Ты обычно не участвуешь в подобных мероприятиях.

— Теперь участвую.

Никита удобнее перехватил Алису. Дочь настороженно рассматривала незнакомую женщину, крепко прижимая к груди пакет с морковью. Взгляд Миры переместился на неё, затем на меня. Узнавание появилось почти мгновенно, хотя лицо осталось вежливо-заинтересованным.

— Познакомишь?

— Мира, это Катя. — Свободная рука Никиты легла мне на поясницу. — Катя, Мира Доронина, наша соседка. Их с мужем дом через два участка от нас, ближе к повороту. А это Алиса.

— Конечно, — мягко сказала Мира. — Мне кажется, с Екатериной мы уже заочно знакомы.

Понятно. Местная служба новостей собственной персоной. Вежливая улыбка, безупречные манеры и полная осведомлённость о чужой жизни. На моих губах появилась такая же светская улыбка.

— В последнее время со мной заочно познакомилась половина страны.

Улыбка Миры стала чуть шире, но её взгляд остался холодным. Настолько отработанное выражение лица наверняка одинаково хорошо подходило и для благотворительных вечеров, и для разговоров с женщинами, которых она заранее не одобряла.

— Не обращайте внимания на всё, что пишут. Людям всегда интереснее чужая жизнь, особенно когда в ней фигурирует Никита.

Прозвучало почти участливо. Только почему-то под «чужой жизнью» она явно подразумевала именно меня. Жизнь Никиты для неё чужой не казалась.

— Вы даёте потрясающе разумные советы, — ответила я с такой же вежливой улыбкой. — Жаль, журналисты не догадались воспользоваться ими раньше.

В глазах Миры мелькнуло что-то похожее на удивление. Видимо, безропотная любовница, благодарная уже за то, что её допустили в приличное общество, пока не оправдывала ожиданий.

Алиса потянула отца за ворот футболки и показала на дальний загон.

— Па! Ко!

— Там альпаки, — объяснил Никита.

— Ко!

— Сейчас посмотрим.

Он повернулся ко мне.

— Пойдём?

Я могла пойти следом за Никитой, но Мира осталась рядом, явно не собираясь заканчивать знакомство. Уходить первой означало показать, что её появление меня задело. Этого удовольствия я ей доставлять не собиралась.

— Идите. Я догоню. Хочу убедиться, что коза окончательно потеряла ко мне интерес.

Никита несколько секунд всматривался в моё лицо, словно почувствовал что-то в голосе. Потом провёл рукой по талии и направился вместе с Алисой к дальнему загону.

Я осталась рядом с Мирой. Какое-то время мы молча наблюдали, как Никита присел возле ограждения, удерживая дочь на одной руке. Алиса обхватила его за шею, а он что-то тихо объяснял ей, показывая на альпаку.

— Никогда не видела его таким, — произнесла Мира.

— Каким?

— Спокойным. С ребёнком.

— Алиса на него хорошо влияет.

— Она очень похожа на Никиту.

— Да.

Мира снова посмотрела на меня. В её глазах не было открытой неприязни. Только спокойное, слишком внимательное любопытство, от которого становилось всё более неуютно.

— Вы давно живёте у Никиты?

— С чего вы решили, что я у него живу?

— Катя, Барвиха маленькая. Здесь все по-соседски общаются и быстро узнают новости.

— Как трогательно. Теперь понимаю, почему здесь у каждого второго такие высокие заборы.

Её улыбка осталась прежней.

— Значит, всё серьёзно?

— Боюсь, мы забыли согласовать статус наших отношений с местными жителями.

— Разумеется. Просто после развода он почти никого не привозил в дом. Мы уже решили, что Никита окончательно привык жить один.

Она ненадолго замолчала, словно только сейчас вспомнила нечто несущественное.

— Потом появилась Ксения. Очень приятная девушка. Спокойная, умная, прекрасно понимала его образ жизни. Мы все думали, что она задержится.

Имя ничего мне не говорило.

— Ксения? — всё-таки переспросила я.