После нас - Катерина Затула

Я приподняла голову. Никита смотрел на меня без прежней злости. Только спокойно и непривычно тепло. Пальцы прошлись по моей щеке, затем он наклонился и поцеловал в губы легким касанием. Сердце сжалось ещё сильнее. Он мог не произносить главного сколько угодно. Моё глупое сердце всё равно находило признание в каждом таком прикосновении.

44.

Катя

Я проснулась оттого, что матрас рядом заметно прогнулся. Сначала услышала тихое сопение совсем возле лица, затем маленькая ладонь легла мне на щёку и довольно ощутимо надавила. Я недовольно поморщилась, попыталась отвернуться, но с другой стороны меня уже удерживали за талию.

— Мама, — требовательно произнесла Алиса.

Я приоткрыла один глаз. Дочь лежала на животе посреди кровати, опираясь локтями на мою подушку. Тёмные кудри были собраны в два совершенно разных по размеру маленьких хвостика. Один торчал почти на макушке, второй почему-то находился возле уха. За её спиной лежал Никита — уже умытый, выбритый, в тёмной футболке. Одной рукой он придерживал Алису, второй обнимал меня под одеялом.

— Что вы делаете?

— Пытаемся тебя разбудить. Одиннадцать утра.

Я снова закрыла глаза и всем видом показала, что продолжу спать.

— Аверина, как ты раньше вообще на работу вставала?

— Ты знаешь, тяжело. У меня был начальник-козлина, постоянно докапывался до моих опозданий. Совершенно отбитый тип: вечно недовольный, придирчивый и невероятно сварливый дед. Тебе бы он точно не понравился.

— Уверен, что он хороший человек и у него были причины.

— Конечно были. Несчастная старость, отсутствие личной жизни и патологическая одержимость собственной помощницей.

Никита тихо рассмеялся. В следующее мгновение его рука обхватила меня за талию и одним движением притянула к себе.

— Несчастная старость, говоришь?

— Именно. Все симптомы налицо.

Его ладонь скользнула ниже и крепко сжала мою ягодицу.

— Сейчас я тебе покажу, насколько она несчастная.

— Даже не вздумай. Я пострадавшая от твоего произвола женщина и имею право на сон.

— Ты слишком много разговариваешь для спящей женщины. — Никита убрал с моего лица выбившуюся прядь и провёл костяшками пальцев по щеке. — Кать, ну вставай. Мы с Алисой уже устали тебя ждать.

— Вы прекрасно проводите время без меня. Ты жив, Алиса довольна. Ступайте и дайте маме поспать. Я имею право отсыпаться за полтора года бессонных ночей. Ты мне их должен. Ты даже не представляешь, каково это.

— Ещё представлю.

Я приоткрыла один глаз. Никита лежал рядом, удерживая Алису. Его ладонь под одеялом медленно переместилась с моей талии на живот и замерла там — большая, тёплая, почти полностью накрывающая кожу. Большой палец медленно прошёлся ниже пупка, и в этом прикосновении неожиданно не осталось ничего сексуального. Сон исчез почти мгновенно.

— Ты чего удумал, Азаматов? — Я с подозрением посмотрела сначала на его руку, затем на него. — Убери свою клешню.

Он лишь усмехнулся и медленно погладил мой живот.

— Пути Господни неисповедимы, Аверина. Слышала такое?

Его ладонь по-прежнему лежала на моём животе, поэтому направление этих неисповедимых путей не вызывало ни малейших сомнений. Поэтому сделала вид, что не понимаю о чём он.

— Блин, ты реально разговариваешь как старик. Ещё пришли мне картинку с голубями, розами и надписью: «Храни тебя Господь. Доброе утро», как моя мама.

— Уже отправил две, проверь.

Я невольно потянулась к телефону, но Никита перехватил мою руку. По едва заметному блеску в глазах я поняла, что он снова надо мной издевается.

— Азаматов, если там действительно голуби…

Договорить я не успела. Продолжая одной рукой удерживать Алису, второй он добрался до моего бока и начал щекотать. Я взвизгнула и попыталась спрятаться под одеялом.

— Никита! Прекрати!

Алиса немедленно залилась смехом и тоже потянулась ко мне обеими ладошками, явно решив помочь отцу.

— Предатели! Оба немедленно убирайтесь вон из моей кровати!

— Поздно, — невозмутимо сообщил Никита, не позволяя мне вырваться. — Нас двое.

Дочь снова залилась смехом и похлопала меня по щеке.

— Мама.

— Я здесь, зайка.

Я обхватила её и притянула к себе. Алиса радостно завозилась, устроилась поперёк моей груди и прижалась открытым ртом к щеке. Поцелуй получился влажным, долгим и совершенно прекрасным.

— Спасибо, — рассмеялась я. — Мама тоже тебя любит.

Алиса немедленно поцеловала меня ещё раз. Никита смотрел на нас, опираясь головой на согнутую руку. В его глазах стояло спокойное, почти ленивое тепло. Я редко видела его таким. Без телефона, костюма и привычного напряжения в плечах. Просто мужчина в собственной постели рядом со своей дочерью и своей женщиной.

Он наклонился и поцеловал меня с другой стороны — сначала в висок, затем в уголок рта. Под одеялом его ладонь неторопливо скользнула с живота и легла на голую ягодицу. Пальцы лениво сжались. Я сразу посмотрела ему в глаза.

— Даже не вздумай ко мне прикасаться. Тем более после таких разговоров.

Бровь Никиты медленно приподнялась.

— Немного поздно предупреждаешь.

— Убери руку.

— Не хочу.

Он снова сжал ягодицу с явным удовольствием.

— Азаматов, после вчерашнего ты должен находиться от меня на безопасном расстоянии.

Он усмехнулся и его пальцы снова двинулись ниже. Я перехватила запястье и выразительно посмотрела в сторону Алисы. Дочь совершенно не интересовалась нашими разногласиями. Она уже поднялась на колени и теперь подпрыгивала на матрасе, крепко держа зайца за ухо.

— Здесь ребёнок.

— Я просто тебя обнимаю.

— За задницу.

Его пальцы лениво сжались на моей ягодице.

— Я столько лет хотел держать именно эту задницу. Считай, что это проявление заботы.

Внутри предательски потеплело. «Столько лет» — это сколько именно? Когда я работала в его приёмной и каждый день проходила мимо кабинета в узких юбках? Когда приезжала в этот дом к Кристине, а он здоровался со мной с привычным раздражением и мы терпеть друг друга не могли?

Я ведь специально до него докапывалась. Делала всё, что гарантированно выводило Азаматова из себя. Стоило Никите посмотреть на меня с привычным неодобрением, как во мне немедленно просыпалось желание увидеть на его скуле знакомый желвак. Я улыбалась шире, смеялась громче, перебивала, огрызалась и особенно охотно делилась подробностями своих романов. Некоторых подробностей не существовало вовсе, но Азаматову об этом знать было необязательно.

Я прекрасно понимала, как сильно его раздражал мой якобы пустой образ жизни: вечеринки, мужчины, бессмысленные траты и полное отсутствие серьёзных целей. Святой Азаматов смотрел на меня так,