После нас - Катерина Затула

позволила ему прикоснуться. Подняла ногу и поставила тонкий каблук ему на грудь. Шпилька упёрлась в белую ткань рубашки, оставляя вмятину, и я чувствовала, как он дышит под моей подошвой.

Бровь Никиты медленно поднялась, на губах заиграла ухмылка.

— Это что сейчас было, Аверина?

— Решила напомнить, — я чуть надавила каблуком, заставляя его откинуться назад, — что положение на коленях тебе идёт, Азаматов.

Он обхватил мою щиколотку ладонью и провёл большим пальцем по внутренней стороне икры, от лодыжки к колену, заставляя кожу покрываться мурашками.

— Убери каблук, Катя.

— Не хочу...

— Решила, что можешь мной командовать?

Я наклонилась, облизнула губы и прошептала, глядя на него сверху вниз:

— Пока ты стоишь передо мной на коленях — да.

Я чуть сильнее надавила шпилькой. Взгляд Никиты стал почти чёрным. Он медленно поднялся, продолжая удерживать мою ногу. Мне пришлось ухватиться за его плечи, чтобы не упасть. Он провёл рукой от щиколотки к колену, затем выше — и резко, без предупреждения подхватил меня под бёдра, поднимая в воздух. Я вскрикнула и обхватила его ногами. Каблуки упёрлись в спину.

— Никита, ты меня уронишь.

— Нет. — Он прижал меня к зеркалу. Холодная поверхность коснулась голой спины. — Я тебя держу.

Никита удерживал меня на весу одной рукой, второй торопливо расстегнул ремень и брюки. Я почувствовала его между ног и судорожно вдохнула. Он прижался головкой к моим мокрым складкам, и я судорожно вдохнула, вцепившись в его плечи.

— Смотри на меня, — приказал он.

Никита медленно вошёл, продолжая держать меня на руках. Я обхватила его шею, прижалась лбом к его лбу. Он замер глубоко внутри.

— Нормально?

— Да, — выдохнула я.

Только тогда он начал двигаться — сразу резко, без осторожности. Крепко сжимая мои ягодицы, Никита приподнимал меня и каждым толчком снова насаживал на себя до предела. Сам двигался навстречу, жёстко вбиваясь снизу, и от этой двойной силы спина раз за разом ударялась о прохладное зеркало. Я держалась за его шею, полностью отдав ему собственный вес. Каблуки скользили по широкой спине, пальцы цеплялись за ворот рубашки. Никита управлял каждым движением: поднимал меня на несколько сантиметров и тут же резко опускал, заставляя принимать его глубже.

— Вот так ты хотела? — хрипло спросил он.

— Да, — выдохнула я, чувствуя, как внутри уже нарастает что-то горячее и неудержимое, — но бывало и лучше.

Пальцы сильнее впились в ягодицы. Следующим движением он резко насадил меня на себя и одновременно толкнулся навстречу. Я вскрикнула, ещё крепче обхватывая его ногами.

— Сама попросила.

После этого Никита окончательно перестал сдерживаться. Поднимал и опускал меня в одном тяжёлом ритме со своими толчками, используя моё тело так, как хотел, но надёжно удерживая на весу. Его бёдра били по моим, и каждый удар отдавался влажным шлепком, смешиваясь с моими стонами и его прерывистым дыханием.

Я попыталась опустить голову ему на плечо, но Никита поймал меня за волосы.

— Нет. Смотреть на меня.

Он заставил меня встретиться с ним взглядом. Напряжение взорвалось внутри. Я вскрикнула его имя, сжалась вокруг него и задрожала всем телом.

Никита продолжал держать меня на весу, не позволяя ни отвернуться, ни опустить ноги. Почувствовав, как меня накрыло, он окончательно перестал сдерживаться. Несколько последних движений были особенно сильными — резкими, почти болезненными для моего ставшего слишком чувствительным тела. Каждое выбивало из меня короткий, сдавленный вскрик и ещё крепче прижимало меня к нему.

— Никита…

Он только сильнее сжал мои ягодицы. Поднимал и с силой опускал меня на себя, словно ему всё ещё было недостаточно. Я вцепилась в его плечи, но ног не разомкнула, хотя от почти невыносимой остроты ощущений по всему телу проходила дрожь, а низ живота горел огнём. Последним движением он притянул меня до предела — насадил полностью, до основания, — и замер. Его мышцы напряглись под моими ладонями, лицо исказилось, а из груди вырвался тяжёлый хрип. Даже тогда он не позволил мне отстраниться — продолжал удерживать на себе, крепко прижимая к груди, пока дрожь проходила по его телу одна за другой.

Несколько секунд мы оба не двигались. Я слышала только наше сбившееся дыхание и чувствовала бешеные удары его сердца под ладонью. Ноги всё ещё обхватывали его бёдра, но сил удерживать их уже не осталось. Никита разжал мои ноги сам и осторожно опустил меня на пол, однако рук не убрал. Без его поддержки ноги на каблуках совершенно не желали держать.

— Ну? — спросил он возле моего уха. — Всё ещё думаешь о Родине?

— Сейчас я думаю, что завтра не смогу ходить.

— Значит, будешь лежать.

— А ребёнком кто займётся?

— Я и Вера.

Никита обхватил моё лицо ладонями и поцеловал. Всё ещё жадно, но уже без прежней ярости.

— Моя, — произнёс он прямо мне в губы.

Снова это слово. В нём помещались его ревность, желание, забота и абсолютная уверенность, что я останусь. Всё, кроме единственного ответа, которого я ждала. Я обняла Никиту за шею.

— Отнеси меня в душ. На твою женщину только что напал озабоченный барвихинский пенсионер.

— Она сама наступила на него каблуком.

— Защищалась как могла.

Никита подхватил меня на руки, но вместо ванной понёс к кровати.

— Душ в другой стороне, Азаматов.

Он опустил меня на край матраса, присел передо мной и положил мою ногу себе на бедро. Снял туфлю и провёл большим пальцем по щиколотке. Затем так же освободил вторую ногу и поставил обе туфли рядом с кроватью.

В этих спокойных движениях после всего, что происходило между нами несколько минут назад, было столько неожиданной нежности, что внутри болезненно сжалось.

Никита лёг рядом и притянул меня к себе. Я устроилась щекой на его груди, всё ещё слыша, как быстро билось сердце. Его ладонь медленно прошлась по моей спине, поднялась к затылку и зарылась в волосы.

— Мне по-прежнему нужно в душ. Я вообще-то вся…

— Знаю. — Он не дал договорить, его ладонь легла на мою талию и медленно прошлась по спине. — Полежи со мной так. Зачем тебе этот душ. Потом.

Я замерла. Обычно Никита не просил. Приказывал, решал, просто удерживал рядом, будто моего согласия и не требовалось. От этой негромкой просьбы стало тепло.

— Пять минут, — пробормотала я.

Его рука крепче сомкнулась на моей талии.

— Сколько