Методологические проблемы теории мышления - Георгий Щедровицкий

Я спрашиваю: можно ли «Капитал» рассматривать таким образом? И отвечаю на этот вопрос отрицательно. И при этом в ходе анализа я прежде всего выделяю одну логическую проблему: два типа целостностей. Я говорю: если существует определенное органическое целое, то как логический принцип надо выдвинуть положение, что такое целое может быть рассмотрено лишь исходя из самого целого, то есть главным в анализе такого целого будет не анализ материала элементов, а анализ их функциональных связей, их мест в структуре. Главной оказывается сама структура целого, а не материал отдельных элементов: вычленив материал элементов и даже исследовав его доскональнейшим образом, мы не получим знания, описывающего это целое как целое, как научную теорию или систему. Ибо, с моей точки зрения, структуры научных теорий являются едиными целыми.

Но если мы решаем, что «Капитал» Маркса или «Начала» Евклида являются подобными системами, то тем самым мы задаем допустимые в них способы анализа. И это значит, что мы должны исходить из целого и выделять элементы как элементы целого в их функциях, и лишь затем переходить к их материалу. При этом мы считаем, что материал в таких целостностях определяется их функцией и элементы, пусть даже, казалось бы, одинаковые по материалу, но в разных функциях, являются по существу разными элементами и не могут быть сведены друг к другу.

Если же мы не принимаем этого тезиса, то мы можем принять другой план анализа: выделить элементы, рассмотреть их по материалу и считать, что наше целое тем самым исследовано. Мне представляется, что второй путь есть сведение структуры к «куче». «Кучу» таким образом мы можем исследовать, а структуру — не можем.

Итак, я ставлю вопрос: представляет ли собой мыслительная деятельность, приводящая к созданию подобных целостностей, единую цельную систему, в которой первые элементы определены последними и их характером, или такой субординации, такой зависимости не существует, и тогда мы можем и должны исследовать это иначе? Короче говоря, является ли мыслительный процесс, приводящий к «Капиталу», некоторым единым структурным целым или это случайная комбинация, случайный набор независимых друг от друга «атомов» — суждений?

Костеловский: Когда я сказал про неделимые частички, я имел в виду не формальную логику, а те самые идеи, которые ты высказывал об операции. Когда ты говоришь о том, что элемент функционально определен, то, по-моему, это ненужная тавтология. Мы давно договорились, что элементом мы называем только то, что выполняет функцию, а если не выполняет функцию, то это часть. Второе. Нас интересует не мышление Маркса как такового и не мышление Евклида, а нас интересует то общее в мышлении, что может быть применено к ним.

К этому вопросу я перейду в дальнейшем. Это следующий пункт.

Розин. Мне непонятно следующее… Ты дал два плана исследования. Действительно, мыслил Маркс и мыслил Евклид. Но их мышление как-то развивалось и шло какими-то путями. У них был предмет, который все время менялся. Теперь мы приступаем к изучению готового предмета. И это вещи разные: вещь, которая становится предметом, и вещь, ставшая предметом, живут по разным законам. И надо разделить эти вещи. Иначе непонятно, о чем идет речь. Ты говоришь о конкретном процессе решения серии задач? Или же ты говоришь о процессе мышления конкретного человека? Или же ты говоришь о решении твоей особой задачи, когда имеется уже решение сложившейся серии задач?

Это очень ценное замечание. Оно, может быть, заставит меня пересмотреть тезис, который я в конце сформулировал: что можно в дидактических целях рассматривать первый момент, который я взял, безотносительно ко второму.

Тут, вероятно, расчленяются два момента: развитие мышления у Евклида или развитие мышления вообще у человечества. По-видимому, в последнем случае развитие определено только предшествующим, предыдущее последующим не определено. Но когда мы начинаем строить систему, то все фактически задано завершением: там зависимость, по-видимому, оказывается прямо противоположной, то есть начинают строить систему, уже зная, представляя себе результат. В каком-то плане это влияет даже на само исследование: исследователь, зная, какой результат он должен получить, начинает и в ходе своего индивидуального мышления и развития двигаться именно к нему. Но развитие мышления, в принципе, имеет только прямую временную последовательность, то есть предыдущее определяет последующее. А мышление отдельного мыслителя в какой-то мере нарушает этот принцип — в том плане, что там появляются уже элементы зависимости предыдущего от того, что будет получено в конце. Хотя не во всех элементах и отнюдь не во всех параметрах.

Но когда мы берем «Начала» Евклида или «Капитал» Маркса как завершенную систему, то мы должны, по-видимому, выделить здесь на передний план эту зависимость предыдущего от последующего. И уже тогда, когда мы будем пытаться из анализа этих произведений выделить способы мышления как обобщенную норму, то мы должны будем говорить о тех мыслительных процессах, в которых начало детерминировано концом. Это — специфический момент нормы. Потому что, как только мы начинаем ставить вопрос о том, как надо мыслить, мы фактически пытаемся ввести в практику всех последующих поколений жесткий закон движения…

Дальше это особо остро выступает в случае учебных задач. Когда мы начинаем учить мыслить детей, то учебная задача отличается тем, что в ней мы уже твердо знаем «конец», и ребенок, решая задачу, должен не получить этот «конец», не прийти к нему, а он должен научиться тому, как «ходить», чтобы получать определенный результат. В обучении — а, по-видимому, любая теоретическая, научная система предназначена для передачи другим, и даже, в частности, другим поколениям — это есть тот образец, та норма, по которой они должны двигаться. Но если они должны двигаться по ней, то они всегда должны приходить от исходных пунктов к «концу» строго закономерным, причем наиболее коротким и экономичным, путем.

Костеловский: А как же быть тогда с развитием системы?

Эта жесткая системность и структурность, которую мы отметили, бесспорно, на мой взгляд, существует и должна быть как-то учтена. Может быть, сюда нужно внести какие-то коррективы, произведя различение: развитие мышления человечества, развитие индивидуального процесса мысли, оформление полученного результата, логическое исследование для отображения этого в норме и т. д. и т. п., — и с учетом всех этих моментов уточнить характер связей внутри такого целого.

Но я сейчас сформулирую предельно слабый тезис… Дело в том, что даже если мы предположим, что существует только один вид связи — от предыдущего к последующему, и затем возьмем этот продукт как готовый, сложившийся, то даже и в