Двор Ядовитых Сердец - Элис Нокс

— Кейлан Морфрост, — представился спокойно, и голос был ровным и властным. — Король Тьмы. Правитель этого двора.

Морикай моргнул, переваривая информацию.

— Король? — переспросил он медленно, и в голосе прозвучало недоверие. — Что случилось с моим отцом? С Азаротом? Ты его потомок?

Кейлан посмотрел на него долго, и в серых глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие, смешанное с жёсткостью.

— Твой отец мёртв, Морикай, — бросил он ровно, но в голосе слышалась сталь. — Пал в битве десять тысяч лет назад. Как и Двор Света. Они уничтожили друг друга буквально после того, как ты стал камнем. Война, что длилась тысячелетия, наконец закончилась взаимным уничтожением.

Пауза, и тон стал жёстче.

— Здесь были руины и мёртвые земли десять тысячелетий. Корону, как и магию двора, я получил недавно. Но это не отменяет того факта, что я истинный Король Тьмы. Корона признала меня. Двор возродился под моей властью.

Взгляд стал прямым, твёрдым. В нём не было вызова, но была непреклонность.

— И если по праву крови ты захочешь оспорить этот порядок, — продолжил Кейлан спокойно, будто говорил о погоде, — я буду ждать. Но должен предупредить: только смерть сможет нас рассудить. Корона не признаёт двух королей. Один из нас умрёт.

Тишина упала тяжёлая, натянутая как струна.

Морикай смотрел на него долго. Я чувствовала, как напряжение нарастает в воздухе, как два хищника оценивают друг друга, взвешивают силы.

Потом что-то в серебряных глазах изменилось — жёсткость сменилась усталостью.

— Нет, — выдохнул он наконец, и голос вышел измождённым. — Я не буду оспаривать. Мне... мне всё равно.

Рука сжала мою сильнее.

— Я не хочу короны. Никогда не хотел. Отец знал это. Это одна из причин почему проклял меня, когда я отказался стать таким, как он.

Голос надломился на последних словах.

— Так что правь, Король Тьмы. Этот трон твой по праву. Я не претендую.

Пауза, и на губах появилась слабая усмешка.

— Тем более моё место рядом с моей королевой.

Он развернулся ко мне полностью, и рука скользнула с моей ладони на талию, притянула ближе.

— И, если честно, — продолжил он, и тон стал чуть легче, почти игривым, — столько времени потеряно. Десять тысяч лет. Мне есть что наверстать.

Взгляд скользнул по мне медленно, обжигающе — по лицу, по губам, по шее, ниже. Я почувствовала, как тепло разливается по щекам.

— И я не хочу, чтобы нас что-то отвлекало. По крайней мере ближайшие десять тысяч лет.

Рука на талии сжалась чуть сильнее, большой палец провёл по изгибу бедра через ткань платья — лёгкое, почти невинное прикосновение, но обещание в нём было совсем не невинным.

Потом он наклонился ближе, губы почти коснулись моего уха, и прошептал так тихо, что только я услышала:

— Особенно сейчас, когда я наконец могу снова тебя касаться.

И шутливо щипнул меня за бедро.

— Морикай! — выдохнула я сквозь смех, и щёки загорелись. — Мы... мы не одни!

Но он просто усмехнулся шире, довольный реакцией, и притянул меня ещё ближе.

— Знаю, — бросил он, и в серебряных глазах плясали искорки веселья. — Но мне всё равно.

Я рассмеялась тихо, уткнувшись лицом ему в грудь, пытаясь скрыть смущение. Чувствовала себя как девчонка, которую впервые поцеловал возлюбленный.

Тишина в зале стала абсолютной.

Я подняла взгляд и увидела Кейлана и Лиса, застывших на месте.

Кейлан стоял, приоткрыв рот, и на лице читалось полное недоумение. Брови поднялись так высоко, что почти скрылись под волосами.

Лис моргнул раз, два, три, будто пытаясь убедиться, что не спит.

— Я... — начал он медленно, показывая пальцем на меня. — Это... это правда Верена? Королева Шипов? Чудовище, что боится половина Подгорья?

Перевёл взгляд на Морикая, потом обратно на меня.

— Она только что... засмеялась? Я за триста лет ни разу не слышал, чтобы Верена вот так смеялась, — голос вышел ошеломлённым. — Ни разу. Даже улыбки настоящей не видел.

Посмотрел на Морикая с чем-то похожим на уважение, смешанное с опаской.

— Кто ты такой, принц? Что ты с ней сделал?

Морикай усмехнулся, не отпуская меня.

— Просто напомнил, кем она была до того, как стала королевой, — ответил он просто. — Девушкой, что умела смеяться.

Лис фыркнул, но на губах появилась улыбка.

— Ну что ж, — протянул он. — Похоже, мёртвый принц творит чудеса.

Развернулся к выходу.

— Точно пойду поем. И выпью. Много выпью. Потому что то, что я только что увидел, требует алкоголя для осмысления.

Он не успел закончить.

Двери тронного зала распахнулись с оглушительным грохотом, что прокатился эхом по обсидиану и заставил факелы с тёмным пламенем затрепетать, выбросить искры мрака.

И в проём ворвалась зима.

Холод хлынул волной, ударил по коже ледяными иглами. Воздух кристаллизовался в тысячи мерцающих снежинок, что закружились живым вихрем. Температура в зале мгновенно рухнула — дыхание превратилось в пар, обсидиановый пол покрылся тонкой коркой инея, что расползалась от порога узорами морозных цветов.

И сквозь эту завесу холода вошла женщина.

Нет. Не женщина.

Богиня.

Высокая, стройная, она двигалась с грацией хищника и величием королевы. Платиновые волосы — цвета первого снега под лунным светом — падали свободно по плечам и спине длинными волнами, искрились в свете факелов. Несколько тонких кос обрамляли лицо, переплетались на затылке, украшенные мелкими ледяными кристаллами, что мерцали как бриллианты.

Лицо было идеальным — точёные скулы, тонкий прямой нос, губы полные, но сейчас сжатые в тонкую линию. Кожа бледная, почти прозрачная, с лёгким голубоватым отливом.

Голову венчала изящная диадема, сплетённая из ледяных шипов и кристаллов, что росли прямо из волос. Она искрилась, отбрасывала призрачный свет на лицо, делала её ещё более неземной.

Это была не та смертная девушка, что бежала от Кейлана три года назад, испуганная и отчаянная.

Это была Королева Зимы во всей своей холодной, разрушительной красоте.

За ней, у порога, застыли стражники — шестеро воинов в доспехах изо льда и стали, с мечами за спинами, лица скрыты под шлемами. Они не вошли, просто встали стеной у входа.

Элиза шагнула вперёд, и с каждым её движением холод сгущался.

Магия.

Бесконтрольная, дикая, она вырывалась из неё волнами — холодная сила Зимнего Двора, что не признаёт преград. Элиза плохо справлялась с