Двор Ядовитых Сердец - Элис Нокс

Протянула свою руку неуверенно, и пальцы дрожали так сильно, что казалось, сейчас сломаются.

И коснулась моей ладони.

Прикосновение было лёгким, едва заметным, но я почувствовала холод её кожи, магию зимы, что пульсировала под поверхностью, и что-то ещё — хрупкое, тёплое, похожее на надежду.

— Я не могу простить тебя сейчас, — сказала она тихо, и голос дрожал. — Боль всё ещё слишком свежая. Воспоминания слишком яркие. Я всё ещё просыпаюсь ночами и вижу, как он рассыпается в пепел у меня на руках. Всё ещё чувствую, как стрела пронзает грудь.

Слёзы потекли по щекам, но она не вытерла их.

— Но... — Пауза, и пальцы сжали мою руку чуть сильнее. — Я слышу тебя. Я вижу, что ты пришла не с пустыми словами. Что боль твоя настоящая. И может быть, спустя время... спустя долгое, долгое время... я смогу отпустить ненависть.

Она отпустила мою руку и отступила на шаг, возвращаясь в объятия Кейлана, которые обвились вокруг неё мгновенно, прижимая крепко.

— Но не сегодня. И не завтра. Просто... — Голос надломился. — Просто дай мне время.

Я медленно кивнула. На лице была печальная, но искренняя улыбка. За моей спиной крылья Морикая медленно сложились, напряжение спало, но он остался стоять близко, его присутствие — молчаливая поддержка.

— У нас есть вечность, — сказала я тихо. — Я подожду столько, сколько нужно.

Элиза смотрела на меня ещё мгновение, прижимаясь спиной к груди Кейлана, его руки оплели её талию, подбородок лёг на её макушку. В потемневших глазах я увидела благодарность — немую, сложную, но настоящую.

Потом она медленно кивнула и развернулась в его объятиях, зарываясь лицом в его грудь. Плечи затряслись от рыданий, которые она больше не могла сдерживать.

Кейлан обнял её крепче, одна рука погладила по волосам нежно, губы прижались к макушке. Тьма обернула их обоих мягким коконом, уводя от посторонних глаз, давая момент приватности в этом публичном пространстве.

Я стояла, глядя на них. Чувствовала, как что-то тяжёлое, что давило на сердце месяцами, медленно отпускало, растворялось, уходило.

Тёплая рука легла на моё плечо сзади, и я обернулась, встретив серебряный взгляд Морикая, полный гордости, нежности и поддержки.

— Ты справилась, — прошептал он тихо, склоняясь ближе. — Моя храбрая, прекрасная королева. Ты сделала то, на что мало кто способен.

Я прислонилась к нему, позволяя его теплу окутать меня, его крыльям обернуть нас обоих, создавая наш собственный кокон, где были только мы.

Гештальт не был закрыт полностью. Но первый шаг был сделан.

И этого пока было достаточно.

Эпилог

Прошло три месяца с того дня, как Морикай вернулся к жизни в катакомбах. Три месяца, что казались одновременно вечностью и мгновением.

Я стояла у окна своих покоев в Весеннем Дворце, глядя на сады внизу, что расцвели так бурно, будто сама земля радовалась моему счастью. Розы вились по колоннам живыми лентами, их шипы блестели на солнце острыми, как клинки, но цветы были нежными — алыми, белыми, цвета заката. Магия весны пульсировала в воздухе сладким ароматом, тёплым ветром, что играл с занавесками, заставляя их развеваться призрачными крыльями.

Метка на моём запястье пульсировала ровно, спокойно. Через связь я чувствовала его — где-то в глубине дворца, вероятно, на тренировочном дворе с воинами или в библиотеке с Корианом. Его эмоции были стабильными, спокойными, с лёгкой примесью удовлетворения. Это чувство, эта постоянная связь между нами, стала чем-то естественным за эти месяцы, как дыхание, как биение сердца — я уже не представляла, как жила без неё десять тысяч лет.

Дверь распахнулась резко, без стука, и я даже не вздрогнула. Знала его шаги, узнала бы их среди тысячи других — уверенные, лёгкие, почти бесшумные, но с той долей веса, что давали огромные крылья за спиной.

— Ты снова сбежала с утреннего совета, — голос Морикая был полон притворного осуждения, но я слышала усмешку, что пряталась в глубине тона. — Талвинор в отчаянии. Говорит, что королева просто испарилась посреди обсуждения новых торговых соглашений с Летним Двором. Морвейна пыталась сгладить твоё отсутствие, но ты знаешь, как она прямолинейна — сказала совету, что их торговые споры о пошлинах на шёлк могут подождать, пока королева занимается более важными делами.

Я усмехнулась, представляя сцену — младшая сестра Морикая никогда не отличалась дипломатичностью, зато была невероятно хватка и умна. За три месяца она стала моей правой рукой в совете, той, чьё мнение уважали даже самые закостенелые советники.

— Напомни мне поблагодарить Морвейну, — протянула я лениво, наслаждаясь тем, как его присутствие заполнило комнату и вытеснило одиночество. — Торговые соглашения невыносимо скучны.

Шаги приблизились, и тепло его тела коснулось моей спины, когда он остановился прямо позади, не прикасаясь, но так близко, что я чувствовала каждый его вдох и выдох.

— Ты королева, — напомнил он тихо, и руки скользнули вперёд, обвились вокруг моей талии, притянули спиной к его груди. — Кивать в нужных местах — часть работы. Хотя я рад, что Морвейн наконец ожила. Три месяца назад я боялся, что проклятие слишком глубоко вошло в неё, что она останется холодной статуей навсегда.

Тон стал тише, задумчивее.

— Это было вторым величайшим чудом того дня.

Я накрыла его руки своими и нежно сжала.

— Связь крови работает в обе стороны, — напомнила я тихо. — Когда проклятие сошло с тебя, оно должно было сойти со всех, кто был связан с тобой. Морвейн, Кориан, твои друзья, что были преданы тебе до последнего вдоха и разделили твою участь. Все теперь свободны и живы.

— Как, кстати, прошла утренняя тренировка? — спросила я, меняя тему на более лёгкую. — Парни приходят в себя?

Морикай усмехнулся, и я почувствовала вибрацию в его груди.

— Лучше, чем я ожидал, — ответил он с гордостью. — Крылатые фейри — упрямый народ. Они тренируются каждый день до изнеможения, восстанавливая то, что потеряли. Сегодня Кориан наконец смог пролететь полный круг над дворцом без остановки. Ты бы видела его лицо — он сиял, как мальчишка.

Тон стал теплее, полон искренней радости.

— А Каэрон — помнишь, мой старший лейтенант? — уже может драться на мечах почти так же хорошо, как раньше. Ещё месяц, и вся гвардия будет в полной боевой готовности. Сорок воинов, верных до смерти — готовых защищать тебя и меня.

Я рассмеялась тихо, откинула голову назад, позволяя