Двор Ядовитых Сердец - Элис Нокс

— Значит, скоро у меня будет личная армия крылатых убийц? — спросила я с притворной задумчивостью. — Может, мне стоило остаться простой некроманткой, которая живёт в заброшенном соборе и читает пыльные книги? Никаких советов, никаких соглашений, никакой короны, что весит как проклятие, и уж точно никаких сорока воинов, которые смотрят на меня, будто я богиня, спасшая их от вечности в камне.

Его губы коснулись моего виска нежно, задержались там на мгновение. Он вдохнул аромат моих волос — смесь весенних цветов и чего-то более древнего, что навсегда пропитала мою кожу.

— Поздно, — прошептал он, и в голосе слышалась тёплая усмешка. — Ты выбрала корону, армию мертвецов и трон из шипов. А потом спасла сорок воинов и двоих членов моей семьи от проклятия. Теперь придётся терпеть последствия — их преданность, их благодарность, их готовность умереть за тебя без колебаний.

Я повернулась в его объятиях медленно, обвила руками его шею, и наши лица оказались в дюймах друг от друга. Серебряные глаза смотрели на меня с такой нежностью, что дыхание перехватило. За три месяца кошмары почти исчезли из его снов, тени предательства рассеялись под светом правды, и тот Морикай, которого я любила тысячи лет назад, вернулся ко мне — целым, живым, свободным.

— Я бы выбрала эту корону снова, — сказала я серьёзно, поднимая руку, чтобы провести пальцами по его щеке, по линии челюсти. — Тысячу раз. Потому что она привела меня к тебе. Потому что без неё я бы никогда не смогла тебя вернуть.

Его рука поймала мою, прижала к его лицу сильнее, и он повернул голову, поцеловал ладонь долго, нежно.

— Ты спасла меня, — бросил он тихо, и в словах слышалась дрожь. — Не только вернула к жизни. Ты спасла меня от тьмы, в которой я застрял, от ненависти, что пожирала изнутри. Дала мне причину верить снова.

Он притянул меня ближе, и крылья обернули нас обоих, отсекая мир, делая нас единственной реальностью, что имела значение.

— Полетишь со мной? — спросил он внезапно, и в серебряных глазах вспыхнуло что-то дикое, свободное, то, что я не видела уже давно. — Прямо сейчас. Забудь про советы, про соглашения, про обязанности на несколько часов. Просто ты и я, небо и ветер.

Моё сердце отозвалось на его слова мгновенно, забилось быстрее от предвкушения. Через связь хлынула его радость — чистая, незамутнённая, почти детская. Он мечтал об этом, я знала, мечтал с того самого момента, как понял, что левое крыло живо, что проклятие навсегда снято. Но в первые недели после воскрешения тело было слишком слабым, мышцы атрофированными после тысячелетий в камне. Он тренировался каждый день упорно, терпеливо, восстанавливая силу, гибкость, учась летать заново, как учатся ходить после долгой болезни.

А теперь он был готов. И хотел разделить этот момент со мной.

— Да, — выдохнула я, и улыбка стала шире, превратилась в сияние. — Боги, да. Полечу с тобой.

Радость вспыхнула в его глазах ярче солнца, и он подхватил меня резко, без предупреждения — одной рукой под колени, второй под спину, прижал к груди крепко.

— Держись, моя яростная богиня, — прошептал он с ухмылкой, полной обещаний и озорства. — Держись крепко.

Шагнул к балкону быстро, распахнул двери ударом ноги, и тёплый весенний ветер хлынул внутрь, принося запах роз и свежескошенной травы.

Я послушно обвила его шею руками, прижалась ближе. Сердце колотилось так бешено от предвкушения, что казалось, сейчас вырвется из груди.

Он забрался на балюстраду одним плавным движением, балансируя идеально, и крылья распахнулись за его спиной во всю ширину — огромные, величественные, абсолютно симметричные. Чёрные перья блестели на солнце, переливались, и левое крыло двигалось так же свободно, как правое, без малейшего намёка на скованность или боль.

Он посмотрел на меня, и в серебряных глазах плескался восторг, дикая радость, свобода.

— Готова? — спросил он, и в голосе дрожало едва сдерживаемое возбуждение.

— Всегда, — ответила я просто. — С тобой — всегда.

И он прыгнул.

Мир перевернулся мгновенно — земля исчезла из-под ног, желудок подскочил к горлу, ветер взревел в ушах оглушительно. Мы падали вниз стремительно, сады приближались с пугающей скоростью, и на секунду инстинкты в панике закричали.

Но потом крылья раскрылись полностью, поймали воздух мощным взмахом, и падение превратилось в полёт.

Мы взмыли вверх резко, так быстро, что дыхание перехватило, и дворец остался внизу, уменьшился до размеров игрушки. Ещё взмах, и мы поднялись выше крыш, выше башен, выше облаков почти, туда, где воздух был чистым, холодным, где ничего не было, кроме бесконечного неба.

Я вскрикнула от восторга, и звук затерялся в рёве ветра, смешался со смехом Морикая, что вырвался свободным, радостным, таким живым, что слёзы выступили сами.

— Боги! — крикнул он в ветер, и в голосе было столько счастья, что грудь переполнилась. — Я забыл! Забыл, каково это — лететь по-настоящему! Чувствовать ветер под крыльями! Не бороться с весом камня, не компенсировать дисбаланс! Просто лететь!

Он перевернулся в воздухе резко, виртуозно, и мы полетели вверх ногами на мгновение, прежде чем выровняться снова. Я засмеялась, вцепившись в него крепче. Чувствовала, как через связь хлещет его радость, смешивается с моей, превращается в водоворот эмоций, что грозил захлестнуть нас обоих.

— Ты безумный! — крикнула я сквозь смех, но в словах не было ни капли осуждения, только восторг. — Совершенно, абсолютно безумный!

— Возможно! — согласился он, и ухмылка была дикой, свободной, той, что я помнила из нашего прошлого. — Но ты любишь это!

И он был прав. Боги, как же он был прав.

Мы летели долго, то поднимаясь выше, к самым облакам, то пикируя вниз, к верхушкам деревьев, что мелькали зелёным пятном внизу. Морикай показывал трюки один за другим, будто тысячелетия в камне были просто плохим сном.

В какой-то момент он приземлился на вершине холма, что возвышался над лесом. Там росло одинокое дерево с раскидистой кроной. Опустил меня осторожно на траву, но не отпустил сразу, продолжая держать за талию.

***

Мы стояли, тяжело дыша. Щёки горели от ветра, волосы растрепались полностью, но глаза сияли так ярко, что казалось, мы светились изнутри.

— Спасибо, — сказал он внезапно, и серьёзность в голосе контрастировала с недавним весельем. — За это. За всё. За то, что