Двор Ядовитых Сердец - Элис Нокс

Он наклонился ниже, и я почувствовала его дыхание — горячее и обещающее.

— Хочу попробовать тебя, — выдохнул он. — Хочу услышать, как ты кричишь моё имя.

И он коснулся.

Язык скользнул по моему самому чувствительному месту медленно, изучающе.

Я вскрикнула, бёдра инстинктивно дёрнулись, но его руки легли на них, прижали к земле — крепко, не давая двигаться.

— Лежи смирно, — приказал он, и голос был полон тёмного обещания. — Я хочу насладиться этим.

Язык двигался снова — кругами, медленно, лениво. Он лизал, посасывал, зубами задевал то место, что заставляло меня видеть звёзды.

Я задыхалась, извивалась, пыталась прижаться ближе к его рту, но он не торопился. Наслаждался, изучал, доводил до грани и отступал, не давая сорваться.

— Морикай, пожалуйста, — простонала я, и голос оборвался на всхлипе. — Пожалуйста...

— Пожалуйста, что? — спросил он, отрываясь на мгновение, и я увидела его губы — влажные, блестящие от меня. — Скажи мне, что ты хочешь, любимая. Я хочу услышать.

— Хочу кончить, — выдохнула я, и стыд утонул в отчаянной нужде. — Пожалуйста, дай мне кончить.

Его улыбка стала хищной.

— Как скажешь, моя королева.

Язык вернулся — но теперь быстрее, жёстче. Он не дразнил больше, не отступал. Лизал, посасывал, вбирал в рот, и пальцы присоединились к языку — скользнули внутрь, нашли то место, что заставило меня закричать.

Удовольствие накатывало волнами — всё выше, всё сильнее, пока не стало невыносимым.

— Морикай! — вскрикнула я, и тело взорвалось.

Оргазм прокатился волной, ослепляющей, всепоглощающей. Я сжалась вокруг его пальцев, спина выгнулась дугой, пальцы вцепились в траву.

Метки на руках вспыхнули ярким светом, магия хлынула неконтролируемо. Вокруг нас распустились цветы — мгновенно, сотни бутонов раскрылись, заполняя воздух сладким ароматом.

Морикай продолжал ласкать языком, продлевая удовольствие, пока я не задрожала от избытка ощущений.

Он поднялся, навис надо мной. Губы блестели, глаза горели триумфом.

— Прекрасна, — прошептал он, наклоняясь для поцелуя. — Особенно когда разлетаешься на части подо мной.

Я попробовала себя на его губах и застонала в поцелуй.

Руки потянулись к его поясу, расстегнули пряжку, стянули брюки вниз. Он помог избавиться от остатков одежды, и я увидела его — твёрдого, готового, пульсирующего.

Три месяца вместе не притупили желание. Наоборот. Каждый раз, когда я видела его обнажённым, что-то голодное просыпалось внутри.

Он устроился между моих бёдер, и я почувствовала его твёрдость.

— Смотри на меня, — приказал он тихо. — Хочу видеть твои глаза, когда войду.

Я подняла взгляд, встретилась с серебряными глазами — полными любви, желания, обожания.

И он вошёл.

Медленно, дюйм за дюймом. Растягивая, заполняя, давая мне почувствовать каждый момент.

Я выдохнула его имя, обхватила ногами его талию, притянула глубже.

— Боги, — прохрипел он, и мышцы задрожали от напряжения. — Ты так идеально сжимаешь меня. Каждый раз. Как будто создана для меня.

Он начал двигаться — не торопясь, размеренно. Каждый толчок был глубоким, точным, задевал то место внутри, что заставляло меня задыхаться.

Я двигалась навстречу, ловила ритм, и наши тела нашли ту идеальную синхронность, что приходит только с временем и доверием.

— Быстрее, — простонала я, царапая его спину. — Пожалуйста, быстрее.

— Нет, — выдохнул он, и темп не изменился. — Хочу растянуть это. Хочу чувствовать тебя как можно дольше.

Руки скользнули под мои бёдра, приподняли, изменили угол.

Следующий толчок был таким глубоким, что я вскрикнула.

— Вот так, — прошептал он с тёмным удовлетворением. — Чувствуешь? Как глубоко я внутри? Как заполняю тебя полностью?

— Да, — задохнулась я. — Боги, да...

Темп ускорился постепенно. Толчки стали жёстче, глубже, отчаяннее.

Звуки наполнили воздух — стоны, прерывистое дыхание, влажные хлопки плоти о плоть, шелест перьев.

— Моя, — прорычал он, и в голосе была первобытная власть. — Скажи это. Скажи, что ты моя.

— Твоя, — выдохнула я. — Всегда твоя. Только твоя.

Его рука скользнула между нами, пальцы нашли то место, что пульсировало от нужды, начали двигаться кругами — быстро, жёстко, требовательно.

Второй оргазм накатил быстрее, мощнее. Я закричала, сжалась вокруг него так сильно, что он застонал.

— Верена, — прохрипел он, и движения стали отчаянными, хаотичными. — Я... не могу... долго...

— Тогда не сдерживайся, — прошептала я, притягивая его ближе, целуя отчаянно. — Излейся в меня. Хочу почувствовать.

Слова сломали последний барьер.

Он вошёл глубоко — до упора — и замер, содрогаясь. Я почувствовала, как он пульсирует внутри, как тепло разливается и заполняет.

Магия взорвалась вспышкой света и тьмы. Небо над нами потемнело, молния сверкнула, гром прогремел вдалеке. Трава вокруг зацвела лавиной — розы, лилии, тысячи новых цветов распустились мгновенно, окружили нас благоухающим ковром.

Метки горели так ярко, что стало больно, но это была сладкая боль — боль близости, единения, любви, что превосходила физическое.

Морикай обмяк на мне, лицо зарылось в изгиб моей шеи. Дыхание рваное, сердце колотится так сильно, что я чувствовала через его грудь.

Мы лежали так долго — переплетённые, всё ещё соединённые, окружённые цветами и защищённые его крыльями от всего мира.

Наконец он приподнялся на локтях, посмотрел на меня. Волосы растрепались, губы распухли, в глазах плескалась нежность, что заставила горло сжаться.

— Я люблю тебя, — прошептал он, целуя нежно. — Больше, чем могу выразить словами.

— Тогда показывай мне, — прошептала я в ответ, притягивая для ещё одного поцелуя. — Каждый день. Снова и снова. У нас есть вечность.

Его глаза загорелись, и знакомая усмешка тронула губы.

— Вечность, — повторил он, и я почувствовала, как он снова твердеет внутри меня. — Думаю, этого хватит. Может быть.

Я засмеялась — звук вышел радостным, свободным.

— Может быть, — согласилась я.

И он начал двигаться снова.

***

Позже — намного позже — когда страсть утихла, и мы лежали обнявшись на траве, укрытые его крыльями от мира, я повернулась в его объятиях.

Он лежал на спине, одна рука под головой, другая обнимала меня. Глаза закрыты, на губах играла довольная улыбка. Грудь размеренно поднималась и опускалась.

Я устроилась у него на груди, слушая биение его сердца — ровное, сильное, живое. Пальцы скользили по узорам на коже — чёрным рунам, что вились по груди и рукам.

— Морикай, — позвала я тихо.

— Мм? — отозвался он, не открывая глаз, и рука на