Женщины Великой Отечественной войны - Нина Константиновна Петрова

Дверь избы рывком распахнулась, и один из немцев тащил за воротник рубашонки Вову, а второй нес на руках Валю, они сильно кричали и вырывались. Их бросили в кузов автомашины под брезент. За немцами следом выскочила Варвара Васильевна, волосы ее были разлохмачены на голове, лицо раскраснелось. Она подбежала к толстобрюхому немцу, упала перед ним на колени, руками доставала его блестящие сапоги. Но тот ткнул ее сапогом, и она упала на спину, что-то крича сквозь слезы, слов разобрать нельзя было.

Он закрыла лицо руками, а потом левую руку прижала к груди, а правой начала креститься.

В это время со двора Васильевых выскочил дядя Коля, он был родственником Варвары Васильевны, в одной руке он держал наган, а во второй гранату. Он прямо бежал к немцам.

Когда он был от автомашины на расстоянии пятидесяти метров, закричал: «Гады! Берегитесь!»

Я видел, как он выстрелил, а потом сложил обе руки вместе (теперь я знаю, зачем он складывал руки вместе, он выдергивал кольцо из гранаты).

В это время, раздалось несколько автоматных очередей. Я увидел, как дядя Коля пошатнулся на месте, граната выпала из рук, и он упал рядом с ней на землю. Раздался взрыв гранаты, за дымом не было видно его, а потом он лежал лицом вниз, рубашка была разорвана на нем, все тело окровавленное.

Немцы быстро сели на автомашину, она, резко развернувшись на месте возле дома, ушла в том же направлении, откуда подъехала.

Варвара Васильевна подхватилась с земли и долго бежала следом за автомашиной, раскинув широко руки и глотая оставлявшую автомашиной пыль. Потом, видимо, выбившись из сил, упала на дорогу и долго лежала молча.

К ней подбежали несколько женщин, подняли на руки. Она еще раз посмотрела в ту сторону, куда ушла автомашина, а потом, высвободившись из рук женщин, тихонько пошла по дороге к своему дому.

Лицо ее было бледное, равнодушное. Мне казалось, что ей было безразлично, что у нее забрали Вову и Валю, потому что она больше не плакала, а шла молча.

Она подошла к трупу дяди Коли, долго смотрела на его окровавленное тело, а потом опустилась перед ним на колени и упала лицом вниз на тело, охватив его руками, тело ее начало часто вздрагивать.

Мне было тогда непонятно, почему немцы забрали Вову и Валю, но мама рассказала, что их отец, бывший учитель, был похож на еврея.

В настоящее время, мне понятно, какую боль несла Варвара Васильевна, когда шла обратно к своему (дому), и что у нее было в то время на материнском сердце, а в то время мне показалось равнодушием.

С тех пор этот памятный день у меня стоит перед глазами, и я никогда не забуду его и не забуду горе Варвары Васильевны, которое ей причинили фашисты.

Варганов М.К.

г. Томск.

2 июня 1961 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 10. Л. 35–39 об.

№ 215

В это трудно поверить…

Я медицинский работник, с первых дней войны находилась на Северо-Западном фронте в санбате, и часто приходилось тяжелораненых эвакуировать с позиции в тыл. Однажды я в санмашинах привезла 60 человек тяжелораненых на разъезд Лычково, чтобы погрузить раненых в товарные вагоны, это было 1941 года в сентябре ночью, мы работали только по ночам, днем нас сильно бомбили и обстреливали. Когда приехали наши санмашины с ранеными на разъезд, мы увидели страшную трагедию: рельсы торчат в дыбы, вагоны разброшены вверх колесами, почти все сгорели. Только железное основание, что не могло гореть, и много, много детских трупов изуродованных, где голова, руки, ноги валяются, а то кусок мяса, а на железных основаниях вагонов висят кишки ребяток, и кругом глубокие воронки, мне и раненым рассказали свидетели этой страшной трагедии, служащие железной дороги, которые, спасаясь, бежали от страха, что творили звери, фашисты немцы, это везли из Ленинграда всего города детей, детских садов, и из психбольниц душевнобольных в тыл, дальше от фронта, и вот что звери немцы сделали с детьми, невинными крошками; разве можно забыть и простить годам, вот на что способен враг.

2-й случай

Через год меня откомандировали на санитарный поезд начальником аптеки, наш поезд с передней линии фронта возил тяжело раненных и больных в тыл. Это было в январе 1942 года, мороз 40°. В нашем поезде ехали из окопов два солдата – тифозные больные. Поезд пришел на станцию Бологое в 6 часов вечера, станция большая, узловая, много скоплялось поездов с ранеными, пополнением, продовольствием и боеприпасами, шпионы четко работали на врага, как поезд пришел, быстро, пока темно, всех раненых развозили по госпиталям, вагоны поезда стали мыть, делать дезинфекцию. Почти все делалось без света, в темноте, света показать нельзя, а нам, всей команде поезда, приказали идти в баню в 2 часа ночи, при станции Бологое нас было 13 женщин и 50 человек мужчин, всего 63 человека. И вдруг на станцию налетели 100 немецких самолетов. Стали бомбить всех и все, смешало все в грязь, казалось, вся земля тряслась от взрывов, все летело далеко в воздух, не поймешь, что творилось. Светопредставление: вагоны с людьми в воздухе, да еще горели. В бане котлы с горячей водой страшно гудели. Мы все, кто были в бане, сделались как ненормальные. Женщины смешались с мужчинами, хватали все, что попадало под руки, чтобы во что-то одеться: мужчины одевали юбки, женщины брюки. Не обращали внимания ни на что. Одевали на мокрое тело одни шинели, на головы кто грязные портянки, кто рубашки, на босые ноги кирзовые сапоги, и то чьи-то чужие. И вот все, мокрые, голые, бежали на улицу в снег до колена и в мороз 40°. Бежали, и сами не зная, куда. Везде горело, пули, осколки летели во все стороны далеко, такое страшное представление продолжалось 2 часа, пока наши ястребки разогнали стервятников, а от нашего поезда осталась только память, и потеряли своих дорогих товарищей.

Герасимова-Гаева Е.Н.

г. Казань.

29 мая 1961 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 13. Л. 34–36 об.

№ 216

Рядом со смертью

Шел 1942 год. Фашисты рвались к Москве. Все дороги Смоленщины были запружены немецкой техникой. День и ночь колонны машин, танков и другое вооружение фашистов двигалось по дорогам Смоленщины на Москву. А в это самое время в глуши Чистяковского леса умножалось число партизанских отрядов. Их уже насчитывалось 12. «Смерть фашизму», отряд Прудникова, отряд Гусева и другие.

Время терять было некогда. Каждый час приносил немцам подкрепление под Москвой. Хотя в начале 1942 года немцы уже и бежали от Москвы, но командование гитлеровцев не теряло надежды снова сделать генеральное наступление или хотя бы не отступать до лета. Вот поэтому все силы гитлеровцев двигались по всем смоленским дорогам. Но именно в это самое время наши партизаны преградили им путь. Каждую ночь, разбившись на отдельные группы, отправлялись партизаны на различные объекты дорог. Взрывы гранат, зарево горящей немецкой техники говорили об успешном проведении операций. На обочинах дорог оставались трупы солдат, трупы немецкой техники. И каждый раз партизаны возвращались с большими запасами продовольствия и трофейного вооружения, захваченного у фашистов. Особой смелостью отличался отряд «Смерть фашизму». Они успевали за одну ночь нанести немцам в различных местах района по нескольку ударов, но никогда не знали своих потерь. Эти 12 партизанских отрядов почти полностью отрезали гитлеровцам путь к Москве. Создавшееся положение гитлеровцев заставило задуматься высшее командование. Был издан приказ об уничтожении партизанского «гнезда». Огромные силы и техника были брошены на 12 партизанских отрядов, находившиеся в Чистяковском лесу. Две недели блокировали фашисты лес. Лес был полностью окружен. Доставка продуктов и боеприпасов прекратилась. Но партизаны стойко оборонялись.

В середине февраля партизаны решили выходить, пробиваться из окружения. Многие погибли в этом неравном бою, многие вышли живыми. Например, остался живым и продолжал сражаться с немцами уже потом в регулярных войсках бывший командир партизанского отряда