Женщины Великой Отечественной войны - Нина Константиновна Петрова

плохо кормили. В Ванне остались хозяиновать власовцы, которые с оружием в руках в 3–4 ч утра в августе месяце подняли ребят 20 человек с постели и увели. Забыв, где находимся, вся группа бежала в английскую комендатуру, которая находилась на расстоянии трех километров от барака, в котором мы жили. По дороге встретили крытую машину, один из ребят крикнул, Ваня его звать. Узнать, за что нас и куда везут?

Нашумела я много, что и английского коменданта лагеря в кальсонах заставила в коридор выбежать. Вызвали переводчика немца. Я кое-как по-немецки объяснила причину моего прихода. Плакала, кричала, за что ребят забрали и куда. Ведь они выдержали столько горя, а теперь вновь. Освободили, называется. Комендант звонил куда-то. А в 10 часов утра ребят вернули вновь в лагерь, посадили их за 10 рядов колючей проволоки, где и держали их 10 дней голодными и холодными – за что, неизвестно. Отзовись, 14-летний мальчик, который из лагеря Ванн в г. Бонн возил на велосипеде мое письмо к Игорю (Жене Станкевичу и русскому представителю в г. Бонн). Мы звали своих на помощь. Так как в г. Ванн русских представителей еще не было. О лагере, очевидно, не знали наши власти. Когда приехали русские представители, ребят выпустили. 1 сентября нас отправили и через 8 дней передали нашим войскам. Тогда только мы поверили, что война кончилась. Участники этого случая Николай Трунь, Крымской обл., Николай Крупеня – Орловской обл., Ваня [неразб.] – Уфа, Ваня Летчик, Дуся – Запорожской, Николай Паздников – Магнитогорск, Миша Маркиаш – Волгоградской. Ваша Марта и мы друзья. Семен Кисленко. Вы отзовитесь, как хочется вас видеть и слышать, поспорить о союзниках. Семен, что ты скажешь о поступках союзников на сегодня. Я не ошибусь, если от всех людей, которые побывали в лагере Ванн, Бонн, шло заклинание всем тем, которые избивают сейчас мирных жителей во Вьетнаме и других освобождающихся странах от колониализма.

Училась в Коксохиме техникуме. Плановик-экономист. Первый курс окончила. Война. С 23 июня по 23 июля работала на уборке урожая в Обуховском совхозе. С 25 июля копали окопы по Лоцманской ж. дороге, где и была оккупирована. Угнана в Германию, г. Герборш, округ Диленбург. Вот там и познакомилась с военнопленными, о которых описываю. Они были в лагерях, на станции разгрузки и погрузки г. Герборш. 27 марта 1945 г. американцы вошли и заняли эту область, а держали нас до сентября в лагерях.

Если мое письмо пройдет в газету, я вам от всей души благодарна. Пусть мои, наши дети почитают и знают, что принесли их родителям от союзников.

Гончарова М.О.

г. Днепропетровск.

10 марта 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 14. Л. 118–121.

№ 219

Бесстрашная комсомолка Галя

Приближается славная годовщина двадцатилетия со дня окончания Великой Отечественной войны.

Двадцать лет прошло с тех пор, когда наш героический народ, обливаясь кровью, не только изгнал ненавистного фашистского чудовища с нашей территории, но и, освобождая земли других стран от коричневой чумы, добил зверя в своей собственной берлоге.

В этой схватке с лютым врагом сколько хороших друзей, скромных, неизвестных героев легли на полях сражений, не дождавшись дня победы.

Всегда меня мучила и мучает совесть, что не разыскал родных, не сообщил советскому народу о героических фронтовых буднях одной латышской санитарки, комсомолки по имени Галя, которая погибла смертью храбрых в боях за взятие Берлина утром 8 мая 1945 года, всего за 2 часа до окончания войны.

Ее фамилию не помню, но мы все в 316-м Отдельно-истребительном противотанковом дивизионе 256-й Выборгской стрелковой дивизии звали ее просто Галей.

Это была стройная, худенькая блондинка с большими синими добрыми глазами, которая стала неотделимой частицей нашей большой фронтовой семьи. Все мы ее по-братски любили, уважали. Она с нами делила все невзгоды фронтовой жизни, с нами радовалась и с нами горевала, когда над быстро вырытыми могилками расставались с нашими павшими боевыми друзьями. Лютая ненависть к врагу вскипала в ее сердце, как и в наших. Мы укрывались одной плащ-палаткой, грелись у одного костра, ели с одного котелка и питали к нашей Гале самые чистые братские чувства.

Особо героического подвига она не совершила, но все ее поступки как девушки-медсестры были героическими. Не было боя нашего дивизиона с вражескими танками, уничтожения огневой точки или пехоты противника, чтобы Галя не была на огневой позиции рядом с нами, артиллеристами-противотанкистами. Во время ведения огня она не пряталась в укрытие, как ей было положено, но подносила нам снаряды; бывало, иногда в горячке боя заменяла и дополняла обязанности второго номера – то есть заряжала орудие бронебойными или фугасно-осколочными снарядами. Первое время мы ее не допускали, гнали от себя в укрытие, но она все же с присущим ей упорством не оставляла нас во время боев. Постепенно мы привыкли ощущать Галю рядом с нами во время ведения огня прямой наводкой по противнику и в этом ничего героического не замечали, но ведь это и был подвиг девушки. Ее легкая рука перевязывала наши раны, ее слова и действия подбодряли нас. Иди, знай, может быть, благодаря ее присутствию мы не испытывали страха. Когда подкатывали «сорокапятку» или «Прощай Родина!», как мы называли нашу пушечку, под самый нос противника и открывали огонь.

Так было везде, куда мы с боями продвигались вперед: под Нарвой и Псковом, на Карельском перешейке и в прибалтийских республиках, в Пруссии и Польше и, наконец, в Германии.

27 апреля 1945 года наша дивизия вступила в уличные бои в самом логове умирающего, но все же огрызающегося зверя – в городе Берлин. Здесь в ожесточенных уличных боях продвинулись и захватили площадь, называемую Александр Платце – неподалеку от здания Рейхстага.

В ночь с 1 на 2 мая наша батарея выкатила свои пушки на эту площадь, вдолбили цемент и окопали кое-как сошники станин орудия, замаскировались между разбитой техникой противника и нашей, готовясь вести огонь по дому, где засела вражеская пехота, задерживающая наступательный порыв наших войск на этом участке. И тут Галя под свист пуль, грохот разрывающихся снарядов и мин, помогла нам перенести снаряды. На рассвете мы открыли огонь по издыхающему в последних предсмертных схватках зверю. Каждая из пушек нашей батареи выпустила по противнику по 170–200 снарядов. Стволы пушек накалились и стали багровыми, с ушей потекла кровь.

И когда грохот канонады немного улегся, мы заметили нашу Галю и командира соседнего орудия, лежащими мертвыми на асфальте площади. Галю и сержанта сразил один фашист панцер-фаустом (особый вид гранаты с рукояткой) во время перебежки к раненому солдату.

В 8 часов утра перестрелка окончательно смолкла. Немецкие солдаты и офицеры с белыми платками, рубахами, поднятыми вверх, сдавались, крича во всю глотку: «Гитлер капут». Это была победа.

Всюду были видны ликующие лица, солдаты от радости обнимались, целовались, бросали вверх каски, пилотки и неистово кричали «Ура!!!» А мы со склоненными головами над свежей могилой Гали и погибшего рядом с ней сержанта отдавали последние им почести.

Трудно досталась победа, больших жертв стоила она нам, и среди них была юная, чистая, героическая, оборванная жизнь латышской комсомолки-медсестры по имени Галя. Посмертно ее наградили орденом «Красной звезды».

Часто собирался написать о ней, но забыл ее фамилию и никак не решался.

Написать эту статью настояла моя дочка-комсомолка, которая часто просила меня рассказывать про полюбившийся ей героический Галин образ.

Прошу опубликовать эту статью, может быть, найдутся ее родные, знакомые.

Галя вполне заслужила, чтобы о ней узнали не только ее родные, близкие, но весь советский народ, который должен гордиться такой славной дочерью.

Грабоис Д.А.

с. Пересечино, Молдавская ССР.

20 апреля 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 15. Л. 3–5 об.

№ 220

Моя война…

В конце 1942 г. меня призвали в армию, вместе с девятью девушками направили в артиллерийскую часть, с которой мы прошли по дорогам войны от болот Волховского фронта до Берлина и Праги. Нам, девчонкам, было по 18–19 лет, мы были не опытны, не подготовлены и не представляли себе, что такое фронт и вообще боевая обстановка.

Однако очень быстро мы привыкли к тяжелым условиям фронтовой обстановки, к частым обстрелам, бомбежкам, ночным маршам и другим