Двор призрачных сердец - Элис Нокс

Нет. Я не позволю себе думать об этом.

Рука Лиса сжала моё плечо крепче, но настойчиво, заставляя вернуться в настоящее.

— Послушай меня, — его голос стал твёрже, убедительнее. — Это хорошая весть. Понимаешь? След свежий. Четыре дня — это ничто. Мы найдём информацию. Мы узнаем, куда его увезли или кто его купил. Мы найдём его, Аделин. Обещаю тебе.

Я открыла глаза, впиваясь взглядом в серебро его радужек, ища ложь, пустые обещания. Но нашла только решимость.

— Да, — прошептала я, заставляя себя кивнуть. — Найдём.

— Идём, — Лис осторожно потянул меня за руку, отводя от прилавка. — Грэм ждёт. Час прошёл.

Я позволила ему увести себя, но пальцы свободной руки сами гладили жетон в кармане. Металл уже согрелся от тепла моей кожи, но его вес оставался постоянным напоминанием о том, зачем я здесь.

Скоро. Совсем скоро я узнаю, где его держат.

И тогда ни боги, ни фейри, ни все проклятые работорговцы Карброка не смогут помешать мне забрать его обратно.

***

Солнце сместилось ближе к горизонту, окрашивая небо Карброка в грязно-оранжевые тона, мы вернулись к прилавку Грэма.

Старый фейри сидел на том же месте, перебирая потускневшие кольца длинными когтистыми пальцами. Когда мы подошли, он поднял голову, и жёлтые глаза вспыхнули от предвкушения.

— Вовремя, — прошипел он, откладывая кольца в сторону и потирая руки. — Поспрашивал везде, где мог. Твой человек оставил след.

Рука Лиса легла на мою поясницу — лёгкое прикосновение, едва ощутимое сквозь слои ткани, но я поняла предупреждение. «Держись. Не показывай эмоций».

— Говори, — приказал Лис ровно.

Грэм оглянулся по сторонам, убеждаясь, что никто не подслушивает, потом наклонился ближе через прилавок, понижая голос до шёпота.

— Мужчину, подходящего под описание, видели несколько дней назад. Держали в клетках за рынком — там, — он кивнул куда-то за спину. Потом был закрытый аукцион, для знати.

Пауза, и он облизнул тонкие губы.

— Его выкупили.

— Кто? — голос Лиса стал острым, как бритва.

— Кто-то из клана Валькириев, — Грэм когтями почесал подбородок, прищурившись. — Точно не скажу, кто именно — сделка была закрытой, без лишних глаз. Но слышал, что золото платили щедро, без торга. Знать, одним словом.

— Валькирии, — повторил Лис медленно, взвешивая имя на языке. — Где их найти?

Грим усмехнулся, обнажив гнилые зубы.

— Где же ещё? На горе, в Верхнем городе. Большой особняк — каменные стены, охрана, ворота железные. Знатная семья, старая, влиятельная. — Он помолчал, и в жёлтых глазах плеснуло что-то похожее на злорадство. — Валькирии любят покупать красивых, сильных людей. Для разных нужд, понимаете?

Усмешка стала шире, отвратительнее.

— Знаете, с людьми так приятно играть. Тела хрупкие — ломаются легко, кости хрустят, как веточки. А за жизнь цепляются отчаянно, до последнего вдоха — это так забавно наблюдать!

Он откинулся назад, и из его горла вырвался хриплый, противный, каркающий смех.

— Хахахаха! Если ваш человек там — надейтесь, что Валькирии милостивы сегодня. Хотя вряд ли, вряд ли! Они редко бывают милостивыми к своим игрушкам!

Смех усилился, звеня в ушах, заполняя всё пространство вокруг.

Что-то внутри оборвалось. Моя рука метнулась вперёд, схватила Грэма за грудки — за потрёпанный плащ, ткань затрещала под пальцами — и рывком перетащила его через прилавок. Кольца и амулеты посыпались на землю со звоном.

Клинок оказался в руке сам, лезвие легло на морщинистую серую шею Грэма, впившись в кожу так, что выступила капля тёмной крови.

— Тебе смешно?! — голос вырвался хриплым рычанием, которое я едва узнала как свой. — Тебе смешно?!

Грим захрипел, жёлтые глаза расширились от страха, когтистые пальцы вцепились в моё запястье, пытаясь оттолкнуть, но я прижала его сильнее, всем весом навалившись на прилавок.

— Ты смеёшься над тем, что его мучают! Что ломают! Что играют с ним, как с вещью!

Лезвие вдавилось глубже, кровь потекла тонкой струйкой, окрашивая сталь.

— Смейся ещё! Давай! Покажи, какой ты весёлый!

— Аделин, — голос Лиса прорезал красную пелену перед глазами, но я не отреагировала.

— Он человек! Живой! У него есть имя! Джаспер! Не игрушка, не товар! ДЖАСПЕР!

Рука дрогнула, готовая провести ножом поперёк горла, закончить это, стереть эту мерзкую усмешку навсегда.

— Аделин, остановись, — Лис шагнул ближе, но не схватил меня, не дёрнул за руку. Просто встал рядом, говоря тихо, убедительно. — Не здесь, не так. Если убьёшь его — поднимется шум. Нас схватят раньше, чем найдём Джаспера.

Слова пробились сквозь ярость медленно, как сквозь толщу воды.

Схватят. Не найду Джаспера.

Джаспер.

Дыхание вырывалось рваными всхлипами, руки тряслись, но я всё ещё держала нож у горла Грэма, который хрипел и дёргался, пытаясь освободиться.

— Послушай меня, — продолжал Лис, и голос стал мягче. — Он ничтожество. Не стоит твоего клинка. Но Джаспер стоит. Джаспер ждёт тебя. И если мы не доберёмся до него из-за этого мерзавца... ты себе не простишь.

Пальцы медленно, очень медленно начали разжиматься.

Клинок отстранился от горла Грэма на дюйм, потом ещё, оставляя тонкую красную линию на серой коже.

Я оттолкнула его — резко, с силой — и он рухнул обратно на своё место за прилавком, хватаясь за горло и кашляя.

— Т-ты сумасшедшая! — прохрипел он, отползая назад. — Чёкнутая!

Клинок всё ещё был в руке, лезвие окрашено его кровью.

— Если узнаю, что ты кому-то рассказал о нас, — голос вышел тихим, но каждое слово резало, как лезвие, — я вернусь. И в следующий раз не остановлюсь. Понял?

Грим закивал так быстро, что голова заходила ходуном.

— П-понял! Никому! Никому ни слова!

Лис бросил на прилавок горсть золотых монет — они упали со звоном, покатились по дереву.

— За информацию. И за молчание, — сказал он холодно, потом повернулся ко мне. — Идём.

Рука легла на мою поясницу — направляя, уводя прочь с рынка.

Я последовала за ним, пряча клинок обратно, но руки всё ещё тряслись — от ярости, от адреналина, от того, что чуть не убила этого мерзавца, и часть меня жалела, что не сделала этого.

Мы прошли несколько переулков молча, миновали толпу, вышли на более тихую улицу.

Лис наконец остановился в закутке между зданиями, развернулся ко мне.

Руки легли на мои плечи — крепко, удерживая, не давая снова сорваться.

—