Двор призрачных сердец - Элис Нокс

Он не приказывал, он просил.

И это... это меняло всё.

— Хорошо, — выдохнула я наконец, и напряжение в его теле чуть ослабло. — Но если через два часа вас не будет — я иду искать. И не пытайся меня остановить.

Лёгкая, благодарная усмешка коснулась его губ.

— Не посмею, — пробормотал он, и большой палец провёл успокаивающий круг по моему плечу через ткань туники.

Потом рука скользнула ниже — к лопатке, костяшки пальцев едва задели спину, провели вдоль позвоночника лёгким касанием и отстранились.

Тепло разлилось в месте прикосновения — странное, успокаивающее, стекавшее вниз волнами и гасившее тревогу, что клубилась внутри последние часы.

Рука отстранилась окончательно, и на её место ворвался холод.

Они с Вейроном отошли обсуждать детали, оставив меня стоять у мачты.

Я смотрела на Карброк, темневший на фоне заходящего солнца, и в груди росло глухое беспокойство — тяжёлое, липкое, не дававшее вздохнуть полной грудью.

Что-то было не так. Я чувствовала это всей кожей.

***

Солнце село окончательно, окрасив небо Карброка в грязно-оранжевые и багровые полосы — цвета старой крови и затухающего огня. Лис и Вейрон спустились по сходням, их силуэты на мгновение застыли на фоне умирающего света, прежде чем раствориться в толпе порта, поглощённые сумерками и потоком тел, сновавших между кораблями и складами.

Я стояла у борта, держась за перила побелевшими пальцами, наблюдая за ними до тех пор, пока последний проблеск рыжих волос Лиса не исчез за углом здания.

И только тогда, когда их уже не было видно, в груди что-то оборвалось.

Обещание.

Я обещала остаться. Дала слово, что подожду здесь, на безопасности корабля, пока они вернутся с разведки.

Но что-то было не так.

Не просто страх за Джаспера — тот жил во мне постоянно, свернувшись тяжёлым узлом под рёбрами, сжимавшимся с каждым вдохом. Нет, это было другое. Острее. Настойчивее. Как заноза под кожей, которую невозможно игнорировать, сколько бы ни пыталась.

Тон Вейрона, когда он говорил о «событии». Та секунда колебания перед ответом — едва заметная, но я видела. Обучена замечать ложь, читать микровыражения, улавливать то, что другие пропускают. Слишком быстрое согласие идти вечером. И то, как он избегал моего взгляда, когда произносил слова «обрывки разговоров», словно взвешивал каждое, боясь сказать лишнее.

Вейрон не лгал часто. Но когда лгал — делал это хорошо. Слишком хорошо.

И Лис... Лис согласился слишком легко. Без своих обычных вопросов, без детального плана, без той дотошности, с которой он обычно подходил к любой авантюре. Просто кивнул и пошёл.

Как будто знал, куда идёт. Как будто уже знал, что там найдёт.

Пальцы сжались на перилах так крепко, что дерево заскрипело под давлением, и занозы впились в ладони, но я не разжала хватку.

Они что-то скрывали. Оба. И если это касалось Джаспера...

Я не могла остаться здесь. Не могла сидеть на корабле, в безопасности, пока там, в темнеющих улицах Карброка, могла скрываться правда, которую от меня прятали.

Даже если это значило нарушить обещание. Даже если Лис будет в ярости.

Развернулась резко, направляясь к каюте Рэдли, и пульс колотился так яростно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Постучала коротко, требовательно один раз.

— Входи, — голос капитанши донёсся изнутри, слегка раздражённый, словно её оторвали от чего-то важного.

Толкнула дверь и шагнула внутрь.

Рэдли сидела за столом, склонившись над картами — старыми, потрёпанными, исписанными пометками на полях. Подняла голову, когда я вошла, и розовая бровь медленно поползла вверх.

— Что-то нужно? — спросила она, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди, изучая моё лицо с тем пристальным вниманием, что мало упускало.

— Да, — закрыла дверь за собой, прислонилась к ней спиной, набирая воздух в лёгкие. — Мне нужна твоя помощь.

Зелёные глаза сузились.

— Какого рода?

— Мне нужен амулет. Или гламур. Что-то, что сделает меня незаметной, — слова вылетели быстро, пока я не передумала.

Тишина повисла тяжёлая, и Рэдли смотрела на меня долго — оценивающе, словно взвешивала на весах то, что я только что сказала, и то, что не сказала вслух.

Потом медленно выдохнула, качая головой.

— Ты собираешься следить за ними, — это не был вопрос. Констатация факта.

— Да.

— Ты обещала Лису остаться на корабле.

Челюсти сжались так крепко, что зубы заскрипели.

— Знаю.

— Он будет в ярости, — Рэдли не отводила взгляда. — Не на меня. На тебя. За то, что нарушила слово. За то, что подвергла себя опасности.

— Мне всё равно, — ответила я, и голос вышел жёстче, чем хотелось. — Вейрон что-то скрывает. Я видела. Я знаю. И я не останусь здесь, пока они там, возможно, скрывая от меня правду о Джаспере. Или идут в ловушку. Или...

Голос сорвался, и я замолчала, прикусывая губу до крови.

Рэдли смотрела на меня ещё несколько секунд, потом тяжело вздохнула, поднимаясь с места.

— Ты упрямая, как старая мулица, — пробормотала она, направляясь к сундуку в углу каюты. — Напоминаешь мне саму себя лет сто назад. Такая же безрассудная. Такая же готовая лезть в пасть чудовищу, лишь бы узнать правду.

Она присела на корточки перед сундуком, откинула крышку — тяжёлое дерево заскрипело на петлях — и начала рыться внутри, отбрасывая в сторону свёртки ткани, пузырьки с чем-то мутным, связки сушёных трав.

— Если пойдёшь одна — Лис мне голову оторвёт, — продолжала она, не поворачиваясь. — Причём буквально. Поэтому я иду с тобой. Не для того, чтобы помочь — для того, чтобы убедиться, что ты не сделаешь чего-нибудь совсем идиотского и не свернёшь себе шею в первом же переулке.

Она вытащила два амулета на кожаных шнурках — потускневшее серебро с выгравированными рунами, тусклые камни в центре: один серо-синий, другой почти чёрный.

— Амулеты тени, — протянула она мне один, оставив второй себе. — Не сделают тебя невидимой, но... незаметной. Прохожие будут скользить взглядом мимо, не задерживаться, словно ты часть фона. Работает в толпе лучше всего. — Она поднялась, надевая свой амулет через голову и пряча под рубашку. — В пустом переулке бесполезен. Если остановят напрямую и спросят — магия не поможет. Поняла?

Я кивнула, надевая амулет. Металл был холодным, тяжёлым, и магия в нём пульсировала слабо — едва ощутимая вибрация под кожей.

Рэдли направилась к другому сундуку,