Двор призрачных сердец - Элис Нокс

Леди Вайлет Валькири.

Она подняла руку, и толпа мгновенно смолкла — тишина упала так резко, что в ушах зазвенело.

— Сегодня, мы увидим битву, достойную богов! Одиннадцать бойцов, один победитель!

Пауза, и усмешка стала шире.

— Правила просты, — голос Вайлет прозвучал мягко, почти ласково, но магия разносила каждое слово по арене с такой силой, что они отдавались в костях. — Сражайтесь, пока не останется один. Убивайте, калечьте, ломайте — нам всё равно. Мы здесь ради зрелища, ради крови, ради того, чтобы увидеть, кто из вас достоин жить.

Толпа взорвалась рёвом, и кто-то бросил на песок бутон — багряный, похожий на розу, но с шипами длинными как ножи.

Вайлет подняла вторую руку, и в пальцах блеснул кристалл — маленький, прозрачный, пульсирующий изнутри.

— А победитель... — тон понизился, стал интимнее, словно она делилась секретом, — получит свободу. Цепи спадут, ворота откроются, и вы сможете уйти, куда пожелаете.

Абсолютная, звенящая тишина, в которой слышался только треск факелов и чьё-то прерывистое дыхание, длилась несколько секунд. Потом последовал взрыв — зрители заорали так громко, что стены задрожали, а ставки полетели дождём: золото, драгоценности, артефакты. Всё бросали в кучу, выкрикивая имена бойцов и делая ставки на жизнь и смерть.

На арене воины зашевелились. Кто-то переминался с ноги на ногу, сжимая оружие, кто-то оглядывался, оценивая противников. Один из гоблинов — маленький, но жилистый — оскалился, демонстрируя острые жёлтые зубы.

А Джаспер замер неподвижно, будто не слышал слов этой женщины, будто свобода ничего не значила, будто ему было всё равно — победит он или умрёт на этом песке.

Вайлет опустила руки, усмехнулась ещё шире, и её приказ прогремел в последний раз:

— ПУСТЬ НАЧНЁТСЯ РЕЗНЯ!

Кристалл в её ладони вспыхнул ослепляющим алым светом, и магия хлынула вниз на арену. Цепи на запястьях бойцов лопнули одновременно с металлическим звоном, железо упало на песок, освобождая руки.

И бой начался.

***

Первым сорвался гоблин — маленький, стремительный, с кривым ножом в руке. Он метнулся к ближайшему противнику, фейри с рогами и топором, не раздумывая и немедля, просто атаковал, вонзая нож в незащищённый бок.

Фейри взревел и замахнулся, но гоблин уже отскочил, оскалившись, а капли крови стекали с клинка на окровавленную землю, оставляя тёмные пятна.

Остальные воины двинулись — кто-то на ближайшего врага, кто-то отступал к стенам, ища защиты спиной.

Двое фейри, оба вооружённые мечами, сошлись в центре арены, и их клинки зазвенели, высекая искры от ударов. Один был быстрее, второй сильнее, и они кружили, наступали, отступали, оставляя глубокие борозды в окровавленной земле.

Громила — трёхметровый фейри с каменно-серой кожей — схватил одного из гоблинов голыми руками, поднял над головой и швырнул в стену. Удар был такой мощи, что я услышала хруст костей даже сквозь гул зрителей, а тело сползло вниз, оставляя алый след на камне.

Я смотрела не дыша, и взгляд не отрывался от Джаспера.

Он всё ещё замер неподвижно, с клинком в руке и напряжённым телом, но не атаковал и не защищался, просто наблюдал за бойней вокруг, будто это его не касалось.

Двое воинов приблизились к нему — фейри с копьём и ещё один гоблин с двумя кинжалами. Они переглянулись, обменялись молчаливым кивком в знак соглашения и двинулись на него одновременно с двух сторон.

Копьё метнулось вперёд, целясь в грудь.

И Джаспер наконец среагировал.

Отклонился в сторону стремительно и плавно, будто тело помнило движения лучше, чем разум, и древко прошло мимо, рассекая воздух в дюйме от рёбер.

Клинок в его руке взметнулся, сверкнув в свете факелов, и ударил не копьеносца, а гоблина, метнувшегося сбоку с кинжалом, нацеленным в спину.

Сталь вошла в горло по рукоять, и горячий фонтан окрасил землю и руки Джаспера, а тело рухнуло, дёргаясь в предсмертных конвульсиях.

Копьеносец отступил на шаг, оценивая ситуацию, потом метнулся снова — быстрее, злее, целясь в живот.

Джаспер развернулся, отбил удар мечом, и искры полетели от столкновения металла. Он шагнул вперёд, ударил рукояткой в лицо копьеносца и пока тот шатался, ослеплённый болью, проткнул его насквозь, прямо в сердце.

Копьеносец замер с расширенными глазами и открытым в беззвучном крике ртом.

Джаспер выдернул клинок, а тело рухнуло рядом с гоблином.

Два трупа, две жизни, оборванные за считанные мгновения.

Зрители взревели, и золото посыпалось дождём на окровавленную землю.

Я смотрела на Джаспера, на его лицо и глаза, отчаянно ища хоть что-то — эмоции, реакцию, ужас от того, что он сделал.

Но там была только пустота.

Он вытер сталь о край туники гоблина, механически, не глядя, а потом посмотрел на оставшихся бойцов.

Теперь их было семеро, включая его.

И бой продолжался.

***

Время потеряло всякий смысл.

Минуты? Часы? Я не знала.

Только алые потоки, только крики умирающих, только звон металла и неугомонный гул зрителей, требующих ещё и ещё.

Громила убил ещё двоих — раздавил одного голыми руками, второго швырнул в стену с такой силой, что череп раскололся.

Фейри с клинком отрубил руку противнику, потом голову, и земля пропиталась настолько обильно, что образовались тёмные лужи.

Джаспер сражался методично, словно выполнял привычную работу. Отражал удары, наносил их когда нужно, убивал, когда не оставалось выбора.

Лицо оставалось каменным, а глаза — пустыми, будто это была не живая душа, а кукла, которой управляла чужая воля, знающая лишь одно правило — убей или умри.

Ещё один воин пал — фейри с топором, которому Джаспер вонзил сталь в спину, когда тот сражался с громилой.

Осталось четверо: Джаспер, громила, фейри с клинком и последний гоблин, прятавшийся у стены в ожидании момента.

Зрители ревели непрерывно, а воздух стал горячим и тяжёлым от испарений крови и пота.

Громила развернулся к Джасперу, и в его маленьких чёрных глазах вспыхнула жажда расправы.

Он зарычал низко и гортанно, а потом метнулся вперёд с протянутыми руками, готовыми схватить, раздавить, переломать.

Джаспер не отступил, а просто ждал.

И когда громила оказался в шаге от него, бросился в сторону стремительным перекатом, и клинок прошёлся по задней части колена противника, рассекая сухожилия.

Громила взревел и рухнул на одно колено, а Джаспер метнулся снова — прыжок с занесённым оружием — и сталь вошла глубоко в горло, отчего горячий фонтан окрасил лицо, волосы и оголенную грудь.

Громила упал ничком, содрогнулся в последний раз и затих.

Зрители взорвались оглушающим гулом, требовательным и восторженным.