Двор призрачных сердец - Элис Нокс

Зрители одержимо скандировали, требовательно и восторженно:

— ОХОТНИК! ОХОТНИК! ОХОТНИК!

Имя эхом отражалось от стен, множилось, заполняло пространство, становясь мантрой, прославляющей невозможную победу.

Человек убил чудовище голыми руками, человек победил там, где даже фейри погибали десятками.

Я стояла на трибуне, сжимая перила так крепко, что пальцы болели, и не могла оторвать от него взгляд.

От Джаспера — живого, израненного, опустошённого, но живого.

Слёзы текли по щекам горячими дорожками, размывая мир вокруг, но я не пыталась их остановить, а просто стояла и смотрела, как он медленно поднимается на ноги, шатаясь и ловя равновесие.

Его взгляд двигался медленно — слева направо, вверх по ярусам, огибая моря ликующих лиц — и что-то внутри меня болезненно сжималось, потому что даже сейчас, после невозможной победы, в этих глазах не было ничего кроме мёртвой отрешённости.

Фейри слева от меня вскочил с места, вскинув руки в триумфальном жесте и его локоть задел мой капюшон, стащив ткань назад, и в ту же секунду взгляд Джаспера остановился на мне.

Время замерло, толпа с её рёвом и криками превратилась в далёкий гул, не имеющий значения, и в мире осталось только двое — он на окровавленной земле арены и я на каменной трибуне, разделённые пропастью расстояния, но связанные взглядом, прорезавшим хаос как молния пронзает тучи.

Пустота в его глазах треснула.

Я видела это — видела, как что-то живое, горячее, невозможное хлынуло сквозь трещины и вытеснило мертвенность одним мгновением. Глаза расширились в шоке и неверии, губы приоткрылись:

— Аделин?

Вопрос, недоверие, невозможность того, что он видит.

Рука разжалась, роняя обломок с глухим стуком, потонувшим в гуле, а всё его тело качнулось вперёд на шаг, будто он хотел побежать, преодолеть расстояние, убедиться, что это не мираж, рождённый отчаянием и болью. Узнавание смешалось с надеждой и чем-то похожим на живую боль, вернувшую человечность туда, где секунду назад была только пустота.

Зрители вокруг ревели, заглушая мир, но мы замерли в пузыре тишины, где существовали только мы двое и невозможность этой встречи, и я резко, отчаянно кивнула, слёзы текли сильнее, размывая его фигуру, пытаясь передать через один жест, что да, это я, я здесь, я пришла за тобой.

А потом мой взгляд дёрнулся за его спину, туда, где лежала туша зверя, и ужас залил меня ледяной волной, выдавив воздух из лёгких.

Грудь чудовища медленно поднялась, выталкивая кровавые пузыри, а пальцы на руке судорожно дёрнулись, ловя рукоять топора. Проклятая регенерация или запретная магия, но чудовище возвращалось к жизни.

— ДЖАСПЕР! — крик вырвался из груди, разорвав горло, и я метнулась вперёд к краю трибуны, рука взметнулась, указывая за его спину. — СЗАДИ! ДЖАСПЕР, СЗАДИ!

Зверь поднялся и рванулся с места в одно движение, превратившись в размытое пятно ярости. Рёв заглушил даже гул зрителей, а массивное тело врезалось в Джаспера с чудовищной силой.

Я закричала.

Тело Джаспера пролетело через половину арены и врезалось в каменную стену с таким грохотом, что от точки удара расползлись трещины. Он сполз вниз безжизненной куклой, рухнул и неподвижно замер.

Зверь двинулся к нему, шатаясь и истекая кровью, но неумолимо приближаясь шаг за шагом, оставляя глубокие следы копыт. Он издал низкий, торжествующий, звериный рык и замахнулся топором.

Время остановилось.

Я сорвалась с места, но Рэдли схватила меня за плечо железной хваткой, оставляющей синяки, и притянула обратно.

— Ты не успеешь! — прошипела она, и в зелёных глазах читался тот же ужас, разрывающий меня изнутри. — Даже если побежишь — не успеешь!

Но я вырвалась и бросилась вниз по ступеням, расталкивая фейри, сбивая с ног тех, кто не расступался достаточно быстро, не обращая внимания на крики, на ругань, на руки, хватающие за плащ и пытающиеся остановить.

Я должна была добраться туда, до него, прямо сейчас, и ноги несли сами — быстрее, чем я когда-либо бегала.

Но внезапно шум оборвался — будто кто-то разом заткнул тысячи ртов невидимой рукой. Рёв, крики, смех — всё исчезло, сменившись тишиной, давящей на уши физической тяжестью и заставляющей барабанные перепонки вибрировать от напряжения.

Воздух стал плотнее, гуще, наполнился магией, и арену залил белый ослепляющий свет — чистый как первый снег, яркий как солнце в зените, заполнивший всё пространство на одно бесконечное мгновение прежде чем схлопнуться в одну точку там, между зверем и Джаспером.

Я замерла, прикрывая глаза, свет погас, и там, между ними, стояли две фигуры.

Лис и Вейрон.

Алистор материализовался прямо под поднятым топором в той самой небрежной позе, бывшей его визитной карточкой — одна рука в кармане, вторая уже держала оружие — и сталь из чистого белого света встретила падающий топор в последнее мгновение перед тем, как он раскроил бы череп Джаспера.

Металл ударился о магический свет с оглушительным звоном, прокатившимся волнами, и белые яркие искры посыпались вниз, как падающие звёзды.

Зверь отшатнулся с рычанием, не веря, что его удар остановлен, пытаясь надавить сильнее, но свет держал, неумолимо отталкивая топор назад.

— Прошу прощения за вторжение, большой бычок, — голос Лиса прозвучал легко, почти игриво, усиленный магией так, что каждый слог разносился по трибунам. — Вынужден прервать ваше развлечение в самый неподходящий момент. Знаю, знаю, невежливо. Но, видите ли, этот конкретный человек мне нужен живым. И желательно с головой на плечах, хотя с остальным вы, боюсь, уже изрядно постарались.

Он оттолкнул топор резким движением, свет на секунду вспыхнул ярче, и зверь отлетел на три шага назад, едва удержав равновесие.

Зрители взорвались шокированным гулом — тысячи голосов смешались в единый шум недоумения, возмущения и любопытства.

Зверь зарычал низко и угрожающе, и алый глаз горел яростью на незваного гостя, посмевшего прервать его триумф.

— Кто... ты?! — прорычал он с трудом, формируя слова через звериную пасть.

Лис улыбнулся широко и дерзко, наклонив голову в насмешливом поклоне.

— Алистор. Король Двора Света. К вашим услугам. — Пауза, и усмешка стала острее. — Ну, вообще-то не к вашим конкретно. Скорее наоборот. Но это детали.

Он развернулся к ложе Валькириев, где Вайлет стояла у перил с лицом, искажённым от ярости, и голос стал громче, обращаясь ко всей арене:

— Леди и джентльмены клана Валькириев! Искренне приношу извинения за столь грубое вторжение в ваш замечательный праздник крови и зрелищ.