Двор призрачных сердец - Элис Нокс

— Иди, красавица. Он ждёт.

Я развернулась и побежала к люку, ведущему вниз.

Но образ Лиса — бледного, одинокого, отпускающего меня с тихой болью во взгляде — преследовал каждый шаг.

Глава 18

Коридор встретил тяжёлой, давящей тишиной, нарушаемой только скрипом дерева и далёким плеском волн о борт. Факелы горели тускло, отбрасывая дрожащие тени на стены, и каждый шаг отдавался гулким эхом.

Я остановилась перед дверью своей каюты, и рука зависла в воздухе, не решаясь коснуться холодного металла ручки.

За этой дверью — Джаспер.

Человек, которого искала недели. Которого любила десять лет. Ради которого прошла через ад и обратно.

Но почему же пальцы дрожат? Почему сердце колотится так, будто я иду не к долгожданной встрече, а на казнь?

Потому что ты знаешь.

Голос в голове прозвучал тихо, безжалостно честно.

Знаешь, что когда откроешь эту дверь — всё изменится. Выбор, который ты откладывала, станет неизбежным. И ты боишься, что сделаешь его неправильно. Боишься, что разобьёшь чьё-то сердце. Боишься, что разобьёшь своё.

Я скинула с себя оцепенение, и заставила себя выдохнуть медленно, считая про себя.

Раз. Два. Три.

Толкнула дверь.

Она открылась бесшумно, впуская меня в полумрак каюты, освещённой только одной лампой на столе у стены.

И я увидела его.

Джаспер лежал на моей койке — на спине, неподвижно, руки вдоль тела. Грудь была забинтована белой тканью, уже проступающей красными пятнами в нескольких местах. Лицо очищено от крови, но синяки всё ещё темнели на скулах, вокруг глаз, на подбородке. Губы потрескавшиеся, рассечённые. Каштановые волосы разметались по подушке спутанными прядями.

Вейрон сидел на стуле рядом, склонившись над ним, и пальцы проверяли пульс на запястье. Когда я вошла, он поднял голову, и в янтарных глазах читалось облегчение.

— Аделин, — голос прозвучал тихо. — Ты в порядке?

Я кивнула, не в силах говорить, и шагнула ближе, не отрывая взгляда от Джаспера.

— Как он?

Вейрон медленно выдохнул, откидываясь на спинку стула.

— Стабилен. Три сломанных ребра, сотрясение мозга, множественные ушибы и порезы. Внутреннего кровотечения нет. Алистор успел залечить самое критичное своей магией, сразу после телепортации. — Он устало потёр лицо. — Дал ему сильное снотворное, чтобы тело восстановилось без боли. Проспит минимум до утра.

Облегчение накрыло волной, такой сильной, что колени подкосились, и я схватилась за стену, чтобы не упасть.

— Он... он выживет?

— Да, — Вейрон твёрдо кивнул. — Выживет и через несколько дней сможет ходить. Через неделю будет почти как новенький. Шрамов останется немало, но... — он замолчал, и во взгляде мелькнуло что-то тяжёлое. — Физически он восстановится. Но то, что они сделали с ним внутри... это займёт дольше времени.

Слова легли тяжело, и я сглотнула, пытаясь прогнать комок в горле.

— Могу... могу я остаться с ним?

Вейрон поднялся, кивнул.

— Конечно. Я оставлю бинты и мазь на столе, если что-то понадобится. Если будут судороги, рвота или что-то тебя взволнует — зови меня немедленно. Но думаю, всё будет хорошо.

Он направился к двери, но на пороге остановился и обернулся.

— Аделин...

Я подняла голову.

Янтарные глаза смотрели с сочувствием, смешанным с чем-то ещё. Пониманием? Предостережением?

— Он другой, — сказал Вейрон тихо. — Не тот, кого ты помнишь. То, через что он прошёл... оно меняет людей. Будь готова к этому. И будь терпелива.

Пауза.

— И... поговори с Лисом, когда найдёшь силы. Ему тоже нелегко.

Он вышел, закрыв за собой дверь с тихим щелчком, оставив меня наедине с Джаспером.

Я медленно подошла к койке, опустилась на край, и рука сама потянулась к его лицу — осторожно, боясь причинить боль, пальцы погладили щёку, обходя синяк.

Кожа была тёплой, дыхание ровным.

Он здесь, живой, в безопасности.

Горло болезненно сжалось, и я склонилась, прижалась лбом к его плечу. Из меня вырвался один тихий всхлип — быстро подавленный, зажатый в кулак.

— Прости, — прошептала я срывающимся голосом. — Прости, что не нашла раньше. Прости, что ты прошёл через это один.

Джаспер не ответил, не шевельнулся. Только дышал — медленно, глубоко, погружённый в целительный сон.

А я сидела рядом, держа его руку в своей, и чувствовала, как вина разъедает изнутри — за него, за себя, за всё, что было потеряно и не могло быть возвращено.

И за выбор, который неумолимо приближался.

***

Не знаю, сколько прошло времени.

Минуты? Часы? Время потеряло чёткость, растворилось в полумраке каюты и мерном покачивании корабля.

Усталость давила на плечи свинцовой тяжестью, но я продолжала сидеть, держа его руку, и просто смотреть на его лицо — изменившееся, измученное, но такое знакомое.

Через левую щёку новый шрам, грубый, побелевший по краям. Интересно, как он его получил? В бою с отрядом Вариса? Или позже, в клетках Карброка?

Челюсть стала острее, скулы выступили резче — он похудел, потерял вес, который раньше делал его лицо мягче и моложе.

Но черты всё те же. Нос с едва заметной горбинкой, сломанный когда-то на тренировке. Губы, которые я помнила улыбающимися — широко, заразительно, так что уголки глаз собирались в морщинки. Он смеялся громко, от души, запрокидывая голову, и этот смех мог разогнать любую тьму.

Я помнила, как он делился со мной яблоками, украденными с кухни Ордена, когда мне было десять и весь мир казался враждебным после гибели семьи. Как учил метать ножи, стоя за спиной и направляя мою руку своей. Как обещал защищать меня всегда, и в карих глазах горела такая искренняя убеждённость, что я безоговорочно верила.

Мой Джаспер.

Мысль пришла автоматически, привычно — как мантра, повторяемая годами. Но что-то в ней прозвучало... неправильно, фальшиво.

Не потому, что он изменился, а потому что...

Я замерла, осознавая.

Я изменилась.

Та девушка, что любила Джаспера десять лет подряд, что клялась найти его и спасти, что видела в нём единственное будущее — она умерла где-то в пути. Может, во Дворе Света, когда семья Лиса приняла меня как свою. Может, на корабле, когда он смеялся и я смеялась вместе с ним, забывая обо всём.

Я всё ещё любила Джаспера. Но эта любовь стала тише, спокойнее. Любовь-воспоминание. Любовь к человеку, который был частью прошлого.

А Лис... Лис был огнём. Он раздражал, провоцировал, ломал все мои стены одной усмешкой. Но рядом с ним я чувствовала себя живой — не просто существующей,