Двор призрачных сердец - Элис Нокс

Рука Джаспера дёрнулась в моей слабо, рефлекторно.

Я замерла, устремив взгляд на его лицо.

Веки задрожали, медленно, с усилием приоткрылись. Карие глаза — затуманенные, не сфокусированные — скользнули по каюте, не останавливаясь ни на чём, пока не нашли меня.

Секунда, две.

Узнавание пришло медленно, пробиваясь сквозь туман снотворного и боли. Губы приоткрылись, и голос вышел хриплым шёпотом, едва слышным:

— Аделин?

Вопрос, надежда, недоверие — всё смешалось в одном слове.

Горло сжалось, но я улыбнулась, первый раз за весь этот кошмарный день.

— Да, — прошептала я, сжимая его руку крепче. — Это я, Джаспер, я здесь.

Что-то в его взгляде сломалось — стена, державшаяся слишком долго.

— Ты... настоящая? — голос дрожал. — Не сон? Не иллюзия?

— Настоящая, — я наклонилась ближе, свободной рукой гладя его щёку. — Обещаю. Я пришла за тобой. Мы вытащили тебя оттуда. Ты в безопасности.

Дыхание сорвалось на всхлип, и его рука сжалась на моей так сильно, что кости затрещали, но я не отдёрнулась, только крепче держалась в ответ.

— Я думал... — голос сломался окончательно. — Думал умру там. Думал никогда не увижу тебя снова.

— Но ты выжил, — прошептала я. — Ты сражался и выжил, Джаспер. Самое страшное позади.

Он закрыл глаза, и по вискам потекла тихая, беззвучная, одинокая слеза.

— Не отпускай, — выдохнул он. — Пожалуйста... не отпускай меня, Аделин.

— Не отпущу, — пообещала я, и сердце разрывалось пополам. — Никогда не отпущу.

Ложь.

Или правда?

Я не знала.

Его дыхание начало выравниваться, веки снова тяжелели — снотворное возвращало его в объятия сна.

— Аделин... — прошептал он в последний раз, едва слышно. — Люблю тебя... всегда любил...

Голос затих, дыхание стало глубже и ровнее. Он снова спал. А я сидела, держа его руку, и смотрела на его лицо — измученное, но мирное наконец. И не знала, что ответить на те слова.

Потому что в груди, там, где должно было быть облегчение и радость от воссоединения с человеком, которого любила десять лет... была только пустота.

И острая, режущая вина.

***

Мысли плыли медленно, вязко, не складываясь в связные цепочки.

Усталость давила на плечи свинцовой тяжестью, веки закрывались, но я не могла заставить себя уйти.

Боялась.

Боялась, что если отпущу его руку, если отойду хоть на шаг, то всё окажется сном. Он исчезнет, растворится, и я проснусь одна, и весь этот кошмар начнётся сначала.

Так я сидела, борясь со сном, пока дверь тихо, почти беззвучно не открылась.

Обернулась.

На пороге стоял Лис.

Белая рубашка — чистая, контрастирующая с загорелой кожей, расстёгнутая у горла достаточно, чтобы обнажить ключицы — сидела на нём свободно, рукава закатаны до локтей, открывая предплечья с тонкими шрамами. Влажные волосы цвета закатного пламени зачёсаны назад, оставляя мокрые следы на воротнике и источая слабый запах морской соли и чего-то пряного. Он успел смыть с себя кровь и грязь дня, но напряжение в линии плеч выдавало, что покой ему не дался.

Лицо всё ещё бледное, под глазами тёмные круги, но взгляд ясный, сосредоточенный.

В руках он держал небольшой деревянный поднос с миской дымящегося супа, кусками хлеба, кружкой воды.

— Принёс еду, — сказал он тихо, шагая внутрь. — Ты не ела с утра, а сейчас уже за полночь.

Поставил поднос на стол у стены, повернулся ко мне.

— Нужно поесть, Аделин. Иначе завтра не сможешь встать.

Я посмотрела на поднос, потом на него.

— Я... не голодна.

— Знаю, — он присел на корточки рядом с койкой, оказавшись на уровне моих глаз. — Но тело нуждается в пище, даже если нет аппетита. Несколько ложек. Ради меня.

Серебряные глаза смотрели с мягкой настойчивостью, и я медленно кивнула, не в силах спорить.

Лис поднялся, взял миску, вернулся и протянул мне.

— Ешь. Я посижу рядом, если не возражаешь.

Взяла миску дрожащими руками и медленно, через силу начала есть. Каждая ложка бульона разливалась внутри приятным теплом, прогоняя холод.

Лис сидел на стуле молча. Взгляд его иногда скользил к Джасперу, задерживался, потом возвращался ко мне.

В воздухе между нами повисло что-то тяжёлое, невысказанное и болезненное.

Я доела половину миски и протянула обратно.

— Достаточно, — прошептала я.

Он взял её, поставил на поднос, потом повернулся ко мне снова.

— Тебе нужно поспать, — сказал он твёрдо. — Сейчас.

— Я не могу оставить его, — ответила я, и голос дрогнул. — Не могу. Вдруг...

— Вейрон будет проверять каждый час, — перебил он мягко. — Я тоже загляну. Если что-то изменится — мы немедленно тебя позовём, обещаю.

Он протянул руку, коснулся моего плеча.

— Аделин, я вижу ты на пределе. Если не отдохнёшь сейчас, то завтра не сможешь быть рядом с ним. А ему нужна ты — живая, здоровая, способная поддержать, когда он проснётся.

Спорить с Лисом было бесполезно. Я чувствовала это по стальным ноткам, прорывавшимся сквозь бархатную мягкость голоса, по непоколебимому упрямству, горевшему в глубине серебряных глаз.

— Алистор...— начала я, но он не дал договорить.

В одно движение, легко и непринуждённо подхватил меня на руки.

— Тише, красавица, — он усмехнулся той самой лисьей усмешкой, что обещала проказы. — Разбудишь спящего. А ему нужен покой.

Развернулся к двери, неся меня как ребёнка, и тон стал легче, игривее.

— Видишь ли, я пробовал попросить вежливо, аргументированно убедить, даже логику применил. Но ты упрямая до невозможности. Так что приходится переходить к методам более... физическим.

— Поставь меня! — шипела я, пытаясь вырваться, но хватка была железной. — Я могу идти сама!

— Могла бы, — согласился он, выходя в коридор. — Но не пойдёшь. Знаю тебя, красавица. Останешься сидеть рядом с ним до утра, пока не свалишься в обморок от усталости. И потом кто будет за тобой ухаживать? Я? — Он притворно вздохнул. — Хотя, если честно, идея не так уж плоха.

Он нёс меня по коридору уверенными шагами, и я видела, как матросы, встречающиеся на пути, ухмылялись и отводили взгляды, делая вид что ничего не видят.

— Ты невозможный, — прошипела я, сдаваясь.

— Знаю, — он подмигнул. — Но ты всё равно не можешь устоять перед моим обаянием.

Дверь его каюты открылась сама — магия, лёгкая вспышка света — и он внёс меня внутрь, пнув