Двор призрачных сердец - Элис Нокс

— Твой человек очнулся, — коротко сказал он, и этих слов было достаточно.

Я сорвалась с кровати, даже не думая о сапогах. Эш посторонился, молча пропуская меня в коридор, где холодное дерево обжигало ступни, а неровности впивались в кожу, но я не чувствовала боли, не замечала ничего, кроме одной цели, звучавшей в голове оглушающим набатом.

Дверь моей каюты была приоткрыта, и я влетела внутрь, замирая на пороге от увиденного.

Джаспер сидел на краю койки, согнувшись вперёд так, что локти упирались в колени, а голова была опущена, пряча лицо.

Вейрон стоял рядом, положив руку на его плечо и говоря что-то тихое и успокаивающее, но Джаспер не реагировал, только неподвижно сидел, дыша тяжело и прерывисто, словно каждый вдох давался через силу.

Но он был в сознании — живой, бодрствующий, здесь.

Обернувшись на звук моих шагов, Вейрон тихо выдохнул моё имя, и на лице мелькнуло облегчение.

Джаспер медленно поднял голову, и его глаза, что когда-то смотрели на меня с теплотой, заботой и обещанием защиты, были пустыми и мёртвыми, словно что-то внутри выгорело дотла и больше никогда не вернётся.

Горло болезненно сжалось, перекрывая дыхание, но я не дала эмоциям вырваться наружу, только сглотнула комок и шагнула вперёд, протягивая к нему руки.

— Джаспер, — имя вырвалось хриплым ломким шёпотом, едва слышным.

Он не ответил, только продолжал смотреть на меня, и в этом взгляде не было вчерашнего узнавания, не было радости.

— Джаспер, это я, — я шагнула ближе, ещё один шаг, пока не оказалась у койки, руки потянулись к нему сами. — Аделин. Я здесь. Я нашла тебя.

Вейрон выпрямился, отступил на шаг, давая мне место, и янтарные глаза смотрели с сочувствием, смешанным с чем-то похожим на предупреждение.

— Он в шоке, — сказал он тихо, почти извиняющимся тоном. — Физически стабилен, но ментально... — пауза, и он покачал головой. — Не знаю, что они с ним там делали, но это оставило глубокий след.

Я кивнула, не в силах оторвать взгляд от Джаспера, и медленно опустилась на край койки, осторожно, чтобы не причинить боль.

— Джаспер, — повторила я мягче, и рука потянулась к его лицу, пальцы коснулись щеки нежно, поглаживая. — Я здесь, всё кончилось. Ты в безопасности.

Он дрогнул под прикосновением — еле заметно, но я почувствовала — и глаза наконец сфокусировались на мне, медленно, словно пробиваясь сквозь туман.

— Аделин? — голос вышел хриплым, сорванным. — Ты... правда, настоящая?

Горло сжалось, но я удержала слёзы внутри, кивнула отчаянно и прижалась лбом к его плечу осторожно, чтобы не задеть раны.

— Настоящая, — прошептала я в его кожу, и голос сломался окончательно. — Я здесь. Я правда здесь.

Его рука поднялась — медленно, дрожа — и коснулась моих волос неуверенно, словно боясь, что я исчезну, если сожмёт слишком крепко. Пальцы зарылись в тёмные пряди, прижали голову к себе, и я услышала, как дыхание сорвалось, как из груди вырвался звук — полузадушенный всхлип, смешанный со стоном облегчения и боли одновременно.

— Думал... приснилось, — голос прервался, и он сглотнул тяжело, пытаясь продолжить. — Думал, что схожу с ума. Что ты... мираж. Что я умер на той арене, и всё после — это просто... последнее, что видит разум перед концом.

— Нет, — я выпрямилась, взяла его лицо в ладони, заставляя посмотреть на меня, и в моих глазах он должен был видеть всю правду. — Нет, ты жив. Мы оба живы. Я искала тебя недели, Джаспер. Недели, и я не сдалась, не остановилась, пока не нашла. Обещаю, больше тебя не потеряю.

Он смотрел на меня долго, изучая каждую черту лица, словно пытаясь убедиться, что это действительно я, что это не сон, не галлюцинация, рождённая отчаянием. А потом руки обхватили меня — резко, отчаянно, притянули к себе так крепко, что рёбра затрещали, но мне было всё равно. Я обняла его в ответ, прижалась ближе, вдыхая запах, ставший таким родным за годы, что напоминал о доме, о семье, о единственном человеке, который был рядом всегда.

Мы сидели так долго — переплетённые, держащиеся друг за друга, пока его дыхание выравнивалось, а моё сердце медленно успокаивалось.

Вейрон тихо вышел из каюты, закрыв дверь за собой и оставив нас наедине.

— Как ты нашла меня? — наконец спросил Джаспер, и голос всё ещё был хриплым, но уже более живым. — Как... как ты вообще здесь? Где мы?

Я немного отстранилась, чтобы видеть его лицо, и рассказала — коротко, сбивчиво, пропуская детали, что не имели значения. О том, как Орден отказался спасать его, как я ушла сама, как встретила Лиса, как заключила с ним сделку.

При упоминании Лиса что-то мелькнуло в его глазах — быстро, едва уловимо — но я заметила. Напряжение, настороженность, что не была там секунду назад.

— Лис? — повторил он медленно, и тон стал осторожным. — Король Света?

Я кивнула.

— Да. Он... он помог мне. Без него я бы не смогла добраться до Карброка, не смогла бы спасти тебя.

— За какую цену? — вопрос прозвучал жёстче, и в карих глазах читалось что-то похожее на ревность, смешанную с подозрением. — Фейри никогда ничего не делают просто так. Особенно короли. Что ты ему пообещала?

Я замялась, и это, видимо, было ответом само по себе, потому что его челюсть сжалась, а руки на моей талии напряглись.

— Аделин, — произнёс он тише, но в голосе прорвалась боль. — Что ты отдала ему?

— Ничего, что имеет значение, — ответила я быстро, слишком быстро, и поняла по его лицу, что он не поверил. — Джаспер, это не важно сейчас. Важно то, что ты жив, что мы вместе...

— Важно, — перебил он, и его руки меня отпустили, создавая расстояние что было почти физической болью. — Очень важно. Потому что фейри нам не друзья и никогда не будут, особенно короли. Те, у кого власти больше, лгут лучше всех.

Он отвернулся, провёл рукой по лицу, и в движении читалась усталость — глубокая, костная, въевшаяся за недели плена.

— Я видел, что они делают с людьми, Аделин. Видел, как играют жизнями, как используют, выжимают досуха и выбрасывают, когда надоест. — Голос стал тише, жёстче. —