Двор призрачных сердец - Элис Нокс

Горло сжалось, но я удержала слёзы, кивнула.

— Обещаю, — прошептала я. — Обещаю быть осторожной.

Он коротко улыбнулся — слабо, устало, но искренне — и поцеловал меня в лоб.

— Хорошо. Тогда всё в порядке.

Отпустил меня.

— Мне нужно отдохнуть, — сказал он, и голос звучал измученно. — Черноволосый фейри накачал меня зельями, и они начинают действовать. Голова плывёт.

Я кивнула.

— Конечно, ложись. Я... я зайду позже. Проверю как ты.

Он медленно лёг, движение далось тяжело, боль читалась в каждой линии тела, откинулся на подушки с задушенным стоном, и глаза закрылись почти мгновенно.

Дыхание выровнялось через несколько секунд, сон забрал его быстро и милосердно.

Я стояла, глядя на него, и что-то тяжёлое легло на грудь.

Облегчение? Вина?

Не знаю.

Потерла ладонью лицо и вышла из каюты, закрыв за собой дверь. Но тут же, в коридоре замерла.

***

Потому что в конце коридора, прислонившись к стене, стоял Лис.

Серебряные глаза смотрели прямо на меня. Губы изогнулись в усмешке — той самой, хищной, обещающей что угодно, кроме покоя.

Он выглядел слишком спокойным. Слишком довольным собой.

Слишком опасным.

— Знаешь, — начал он легко, и голос звучал почти мечтательно, словно он размышлял вслух, — я сегодня кое-что осознал.

Он оттолкнулся от стены плавным, грациозно движением, как хищник, что идёт к добыче, зная, что она никуда не денется.

Несколько шагов ближе. Ещё. Остановился в паре футов.

— И что же? — выдавила я, и голос прозвучал глухо.

Усмешка стала шире, в глазах вспыхнуло что-то дикое.

— Что я соврал.

Пауза.

Он склонил голову набок, изучая моё лицо с тем любопытством, что всегда предшествовало его самым безумным идеям.

— Забавная штука с нами, фейри. Ты же знаешь, что фейри лгут, даже когда говорят правду.

Я нахмурилась.

— Лис, я не...

— Я обещал отойти в сторону, — перебил он, и тон стал насмешливым, будто цитировал самого себя с издёвкой. — Когда найдётся твой охотник. Сказал, что выполню сделку и исчезну. Красиво, благородно, почти героически.

Шагнул ещё ближе, сокращая расстояние до дюйма.

— Но вот незадача, красавица. Оказывается, я значительно переоценил свои способности отпускать то, что считаю своим.

Слово «своим» прозвучало опасно, тёмно, нагруженное смыслами, что заставили кожу вспыхнуть жаром.

— Ты не...

— Твой Джаспер прав. Мы, фейри, действительно лживые до мозга костей. Особенно я. Триста лет практики, знаешь ли. Мастерство оттачивалось годами.

Он передёрнул плечами — небрежно, словно скидывая с себя груз.

— Кстати, о твоём Джаспере.

Поморщился, будто попробовал что-то кислое.

— Он мне совсем не понравился. Слишком... — пауза, он театрально искал слово, глядя в потолок, — напряжённый? Нервный? Такую драму развёл из-за пары безобидных вопросов. «Что ты ему отдала, Аделин?» — передразнил он тон Джаспера с преувеличенной мелодраматичностью, прижав руку к груди. — «Какой магией связал?»

Усмешка стала злее.

— Если бы он знал, что именно ты мне отдавала позапрошлой ночью... и ночь до этого — голос понизился, стал интимным, обволакивающим, — ...и как охотно, как громко... Думаю, бедняга не пережил бы.

Щёки вспыхнули пламенем, и я отшатнулась, спина ударилась о стену.

— Ты... — голос сорвался, — ты обещал! Ты сказал, что отпустишь!

— Сказал, — согласился он легко, шагая вперёд, загоняя меня к стене. — Но передумал.

Пауза, и усмешка стала насмешливой.

— Люди — удивительные создания. Вы можете передумывать сотню раз на дню, и это называется «гибкостью мышления». Но если я меняю решение — это «коварство фейри». Двойные стандарты в действии, красавица.

Он склонил голову набок, изучая моё лицо.

— Хотя причину я уже назвал, если ты слушала. Переоценил свою готовность отпускать то, что считаю своим.

Ещё шаг ближе, и расстояние между нами исчезло.

— И знаешь, возможно... — голос стал тише, задумчивее, — когда мы найдём второй артефакт, разорвём связь окончательно... тогда всё встанет на места. Может быть это она виновата — магия, что связывает наши души. Может это она заставляет меня хотеть тебя так, что сводит с ума.

Руки легли на стену по обе стороны от моей головы, запирая в клетке.

— Может когда связь исчезнет, я смогу смотреть на тебя без желания украсть. Прикоснуться к тебе без того, чтобы сердце выскакивало из груди. Слышать твой голос без того, чтобы каждая клетка кричала «моя».

Лицо склонилось ближе, серебряные глаза смотрели прямо в мои.

— Может тогда я стану благородным. Отступлю и отпущу по-настоящему.

Пауза, и опасная улыбка вернулась.

— Но пока связь жива... — голос упал до шёпота, — я её раб. И ты — моя.

Нос скользнул по моей щеке — медленно, нежно, оставляя за собой дорожку огня, прошёлся вдоль скулы к виску, зарылся в волосы.

Дыхание прервалось, сердце колотилось так яростно, что он должен был слышать каждый удар.

Его зубы мягко сомкнулись на мочке — не больно, почти игриво — и потянули, заставив выдохнуть звук, что был наполовину стоном, наполовину всхлипом.

Колени подкосились, но стена держала, а его тело — слишком близко, слишком горячее — не давало упасть.

— Запомни этот звук, — прошептал он, и в голосе прорвалось что-то хищное. — Тот, что ты только что издала. Потому что он мой. Как и всё остальное, что ты пытаешься спрятать за ложью.

Пауза.

— Рано или поздно ты это признаешь. И я помогу.

Глава 19

Не знаю, сколько просидела на холодном полу коридора, обхватив колени и пытаясь дышать ровно, пытаясь собрать мысли в хоть какое-то подобие порядка.

Время потеряло чёткость, растворилось в мерном покачивании корабля и далёких звуках — скрипе дерева, плеске волн, приглушённых голосах команды наверху.

Чувства бурлили внутри хаотичным водоворотом — ярость смешивалась с возбуждением, смущение с чем-то похожим на предвкушение, вина с желанием.

Самонадеянный ублюдок.

Но даже думая это, я не могла подавить улыбку, которая прорвалась сама — против воли, против здравого смысла, против всего, что должно было заставить меня разозлиться.

Потому что он был прав.

Проклятый, невыносимый, провоцирующий трикстер был абсолютно прав.

Он уже был под кожей. В мыслях. В каждом вздохе.

И я наконец позволила себе признать правду, которая жгла изнутри всё это время.

Я влюбилась в Лиса.

Где-то между хижиной и Двором Света, между смехом и играми, между ночью