Двор призрачных сердец - Элис Нокс

— Отвратительно, — прохрипел он, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Что это, настойка из дохлых крыс?

— Почти, — усмехнулся Вейрон. — Корень горького ясеня, желчь морского змея и что-то ещё, что лучше не знать. Но работает — рёбра срастаются вдвое быстрее.

Джаспер застонал, откидываясь на подушки.

— Если это лечение, то я предпочту болеть.

Пауза, и он повернул голову, глядя на меня с лёгкой усмешкой.

— Кстати, а что, твой Король Света настолько слаб, что не может залечить меня полностью? Одним касанием, как положено настоящим королям?

Вейрон замер с бинтами в руках, и янтарные глаза метнулись на Джаспера.

— Джаспер...

— Что? — он пожал плечами, морщась от боли в рёбрах. — Я просто спрашиваю. Магия Света же известна своей целительной силой, верно? Короли прошлого могли восстанавливать даже смертельные раны за минуты. — Усмешка стала острее. — Или он не совсем король? Может, корона сидит не так плотно, как должна?

Слова упали тяжело, и в каюте повисла напряжённая тишина.

Я сжала кулаки, чувствуя, как в груди вспыхивает что-то горячее, защитное.

— Он спас тебе жизнь, — выдавила я сквозь стиснутые зубы. — Телепортировался на арену под сотнями вражеских глаз, рискуя собственной безопасностью. Вытащил тебя оттуда, когда ты был на волоске от смерти. А потом залечил самые критичные раны своей магией, иначе ты бы не дожил до утра.

Голос дрожал от сдерживаемой ярости.

— Так что да, Джаспер, он сделал всё, что мог. И если этого недостаточно для тебя — может, в следующий раз я оставлю тебя умирать на той арене?

Джаспер моргнул, явно не ожидая такой реакции, и что-то в его лице дрогнуло — удивление, смешанное с чем-то болезненным.

— Аделин, я не...

— Алистор стал Королём Света всего пять лет назад, — перебил Вейрон негромко, но твёрдо, и в его тоне не осталось прежней мягкости. — Он не родился с короной. Он заслужил её, пройдя испытания Древней, которая правила Двором Света. Принял силу, которая могла бы сжечь его дотла, если бы он оказался недостоин.

Янтарные глаза жёстко впились в Джаспера.

— Он молодой король по меркам фейри. Его магия всё ещё растёт, стабилизируется. Но за эти пять лет он сделал больше для своего Двора, чем многие за столетия. Так что да, охотник, — слово прозвучало с лёгкой издёвкой, — возможно, он не может излечить тебя одним щелчком пальцев. Но он истощил себя почти до смерти, спасая твою задницу.

Вейрон резко поднялся, собирая бинты.

— Так что в следующий раз, когда захочешь язвить — вспомни, что без него ты бы сейчас гнил на дне той арены. И Аделин оплакивала бы твой труп.

Он направился к двери, но на пороге остановился, обернувшись.

— И кстати, — добавил он холодно, — магия исцеления не работает на полную мощность на чужих. Особенно на людях. Чем ближе связь между магом и пациентом — тем сильнее эффект. Так что, если хочешь мгновенного выздоровления — может, стоит подружиться с тем, кто тебя спас, вместо того чтобы плевать ему в спину.

Дверь за ним закрылась с громким щелчком.

Повисла тяжёлая, давящая тишина.

Джаспер смотрел в потолок, челюсть сжата, и я видела, как что-то работает в его лице — стыд, борющийся с упрямством.

— Прости, — выдохнул он наконец. — Я не... не должен был так говорить.

Я медленно выдохнула, заставляя гнев отступить.

— Нет, не должен был.

Он повернул голову, посмотрел на меня — и в карих глазах читалось что-то болезненное.

— Просто... трудно, Аделин. Лежать здесь, слабым, зависимым от того, кто... — он замолчал, сглотнув. — От того, кто смотрит на тебя так, будто ты уже его.

Последние слова прозвучали негромко, почти шёпотом, но ударили с силой физического удара.

Я открыла рот, чтобы возразить, сказать, что это неправда, что он ошибается.

Но слова не вышли.

Я принесла воды, чтобы запить мерзкий привкус лекарства. Потом покормила его — медленно, осторожно, по ложке бульона и кусочком хлеба, размоченным в нём.

Он морщился, но ел, потому что понимал — тело нуждалось в пище, чтобы восстановиться. И, кажется, тревожность отступила.

***

— Помнишь, — начал он вдруг, и голос стал мягче, задумчивее, — как ты пыталась сбежать из Ордена в первый месяц? Собрала узелок с вещами, вылезла через окно спальни ночью.

Я усмехнулась, несмотря на грусть, которая сжимала горло.

— Я добралась только до ворот. Ты поймал меня на стене.

— Сидел там два часа и ждал, — признался он с лёгкой улыбкой. — Знал, что ты полезешь. Видел, как ты днём высматривала путь. Такая маленькая, упрямая... — голос дрогнул. — Ты плакала тогда. Сказала, что хочешь домой. Что здесь тебе страшно и одиноко.

Сердце сжалось. Я помнила ту ночь слишком хорошо.

— Ты сказал мне, что у меня нет дома, куда можно вернуться. Что они мертвы. И что, если я уйду —тоже умру. — Я посмотрела на него. — Жестокая правда для десятилетнего ребёнка.

— Но правда, — ответил он негромко. — Я не умел утешать красивыми словами. Только честностью. А потом... — он замолчал, сглотнув, — потом сказал, что если тебе нужен дом — я буду им. Что буду защищать тебя, пока жив.

Слёзы защипали глаза, и я быстро моргнула, прогоняя их.

— Ты сдержал обещание.

— Всегда, — он сжал мою руку слабо. — И сейчас тоже сдержу, Аделин. Что бы ни случилось.

Мы помолчали, и тишина была наполнена воспоминаниями — тёплыми, грустными, такими далёкими.

— А помнишь, — продолжил он с лёгкой улыбкой, и в карих глазах мелькнула искра озорства, — как ты подралась с тем новичком? Эриком, кажется. Он сказал что-то про твои косы, назвал «маленькой крысой без семьи».

Я фыркнула.

— Я разбила ему нос. Изабелла заставила меня мыть полы в тренировочном зале неделю.

— Зато я угостил тебя украденным пирогом с вишней в тот вечер, — усмехнулся Джаспер. — Ты была такая злая, с красными глазами от слёз, но пирог слопала за минуту.

— Лучший пирог в моей жизни, — призналась я. — Хотя, наверное, дело было не во вкусе.

— А в том, что кто-то был на твоей стороне, — закончил он вполголоса.

Я кивнула.

Мы поговорили