Двор призрачных сердец - Элис Нокс

ещё немного — о прошлом, о тренировках, о том, как Изабелла гоняла нас до изнеможения, а потом мы воровали хлеб с кухни и делили, сидя на крыше под звёздами.

Простые воспоминания. Лёгкие и безопасные.

Но даже в них сквозило что-то грустное — будто мы оба понимали, что возврата к тому времени нет. Что слишком многое изменилось.

Снотворное подействовало снова, и он заснул, держась за мою руку до последнего.

Я осторожно высвободила пальцы, когда дыхание стало глубоким и ровным, и откинулась на спинку стула.

Смотрела на его лицо — спокойное, расслабленное во сне. Он всегда был моим домом, когда дома больше не было. Защищал, утешал, был рядом в самые страшные моменты.

Но дом — это не всегда то место, где ты хочешь остаться навсегда.

Иногда ты вырастаешь из него. Иногда он становится слишком тесным. Слишком знакомым.

И где-то между клеткой, обменом тел и ночами под звёздами я поняла — я не хочу безопасности.

Хочу огня, хаоса, жизни, которая горит так ярко, что невозможно смотреть, не зажмурившись.

Даже если это сожжёт меня дотла.

***

«...и когда корабль призраков появляется на горизонте, моряки знают — смерть идёт за ними по пятам...»

Захлопнула том резко, отбросила на стол.

Не то. Совсем не то.

Мысли кружили, возвращаясь к одному и тому же.

Лис.

Где он? Что делает? Думает ли обо мне?

Через связь — тишина. Амулеты работали отлично, не давая чувствовать эмоции, и это было... странно. Пусто. Словно отрезали часть меня, к которой я успела привыкнуть.

Я потёрла лицо ладонью, пытаясь прогнать усталость, которая наваливалась свинцовой тяжестью.

Веки закрывались, голова опустилась на скрещённые руки, лежащие на краю койки. Дыхание выровнялось.

И я, как всегда, провалилась в сон — неудобный, поверхностный, прерывающийся от каждого скрипа корабля.

***

— Аделин, — голос Вейрона прорезал туман сна, низкий и спокойный. — Просыпайся.

Я рывком подняла голову, и шея вспыхнула острой болью — затёкшие мышцы протестовали против неудобной позы, в которой проводила вот уже несколько дней.

Мир плыл перед глазами, медленно собираясь в чёткие очертания. Каюта. Джаспер на койке, всё ещё спящий. Вейрон рядом, склонившийся надо мной с янтарными глазами, полными сочувствия.

— Который час? — голос вышел хриплым, и я прочистила горло, пытаясь прогнать сухость.

— Глубокая ночь, — ответил он едва слышно, выпрямляясь. — Шея болит?

Я потянулась, и позвоночник хрустнул в нескольких местах одновременно, заставив поморщиться.

— Немного.

— Марш отсюда, — приказал Вейрон мягко, но непреклонно, кивая в сторону двери. — Иди спать. В нормальную кровать. Утром придёшь. И не спорь.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он поднял руку, останавливая.

— Я посижу с ним, — продолжал он, опускаясь на стул, который я только что освободила. — Немного. Потом Эш меня сменит. Мы будем следить, чтобы всё было в порядке. Но тебе нужен отдых. Настоящий. Не на стуле с затёкшей шеей.

Янтарные глаза смотрели серьёзно, не оставляя места для споров.

Я посмотрела на Джаспера — лицо спокойное, дыхание ровное, никаких признаков пробуждения.

— Если что-то изменится...

— Немедленно позову, — пообещал Вейрон. — Слово даю. А теперь иди, пока я не попросил Лиса вынести тебя на руках. Он будет рад, знаешь ли.

Несмотря на усталость, губы дрогнули в слабой улыбке.

— Хорошо. Ухожу.

Медленно поднялась — ноги затекли, в пояснице стреляло, всё тело ныло от неудобной позы.

— Вейрон?

Он поднял взгляд.

— Где... — голос предательски дрогнул, и я прочистила горло, заставляя звучать ровнее. — Где Он?

Что-то мелькнуло в янтарных глазах — понимание, смешанное с лёгкой усмешкой.

— На палубе, — ответил он спокойно. — С Рэдли. Просчитывают пути до Гиблых островов, где второй артефакт. Это... надолго. Карты, расчёты, маршруты, запасы. Знаешь как они — въедливые до невозможности, когда дело касается навигации. Хотя я им построил самый верный маршрут, обходя самые опасные участки.

Пауза, и усмешка стала явной.

— Так что можешь не волноваться, Лис тебя не побеспокоит этой ночью. Занят более важными делами.

Слова упали между нами, и я не знала — облегчение это или разочарование, которое кольнуло где-то под рёбрами.

— Хорошо, — выдавила я. — Спасибо.

Я вышла в коридор, и тишина встретила меня плотной стеной — её нарушали, только, скрип дерева да далёкий плеск волн. Усталость тянула вниз, въедалась в мышцы, кости, самую душу. Несколько дней изоляции выпили меня до дна.

Каюта Лиса встретила полумраком и тусклым светом лампы, которая отбрасывала янтарные блики на тёмные простыни широкой кровати. Я не глядя скинула сапоги, стянула тунику и штаны, переоделась в мягкую синюю пижаму — ранее одолженную у Рэдли. Опустилась на кровать и растянулась с тихим стоном облегчения. Прохладные простыни под пальцами, запах кедра и костров, который въелся в ткань...

Мышцы начали отпускать напряжение, дыхание выровнялось, веки отяжелели. Я действительно устала — до костей, до последней мысли. И вот когда я была готова провалиться в блаженный сон — дверь открылась.

Я резко поднялась на локте, и обернулась.

На пороге стоял Лис.

Рыжие волосы растрепаны ветром, рубашка расстёгнута почти до пояса, открывая загорелую грудь, босые ноги бесшумно ступали по деревянному полу. Серебряные глаза сверкали в полумраке — и в них плясали дьявольские искры.

Он замер, увидев меня на кровати, и медленная, ленивая усмешка растянула губы.

— Алистор? — выдохнула я, садясь. — А ты... какого ты тут?

Он вошёл, негромко прикрыв за собой дверь, и прислонился к ней, скрестив на груди руки.

— Какой интересный вопрос, — протянул он мягко, и голос звучал как бархат, тягучий и опасный. — Пришёл в свою каюту, чтобы лечь спать. После долгого дня, полного карт, расчётов и споров с упрямой капитаншей.

Пауза, и усмешка стала шире.

— Ты так смотришь на меня, красавица, словно у меня выросла вторая голова. Или третья, если считать ту, что ниже пояса.

Щёки вспыхнули, и я отвела взгляд.

— Но я... я думала... — голос сорвался, и я прочистила горло, заставляя звучать ровнее. — Я думала, ты уступил мне свою каюту. Пока Джаспер занимает мою. Вейрон сказал, что ты будешь занят всю ночь, и я подумала...

— Что я великодушно отдам тебе свою постель и пойду спать в трюм между храпящими матросами? — Он оттолкнулся от двери, двигаясь глубже в каюту — медленно, будто большая кошка, которая не спешит, потому