Цена разрушения - Адам Туз

грубого материализма и военного искусства. Поскольку Германия не обладала превосходством в живой силе (всего у неё имелось 135 дивизий против 151 дивизии у союзников), превосходство на конкретном участке могло быть достигнуто лишь путём максимально возможного сосредоточения и максимально возможной внезапности. Успех блицкрига объясняется замечательной реализацией этих классических принципов теории ведения военных операций, а не превосходством в технике или в боевом духе. Решающий отвлекающий манёвр осуществила группа армий «В», атаковавшая Нидерланды и Северную Бельгию. В этой части операции участвовало всего 29 дивизий. Но они привлекли к себе внимание не менее чем 57 союзных дивизий, включавших отборные подразделения французской и британской армий. На юге, вдоль всей уязвимой долины Рейна, немцы разместили всего 19 второсортных дивизий, в то время как французы спрятали в массивных бетонных оборонительных сооружениях линии Мажино 36 дивизий. Таким образом, на флангах немцы пошли на большой риск, почти в два раза уступая союзникам в численности. Это позволило им сосредоточить в Арденнах не менее 45 ударных дивизий против франко-бельгийского заслона из 18 второсортных частей. Хотя немцы уступали противнику в числе почти по всей линии фронта, последовательное планирование позволило им в точке атаки достичь почти трёхкратного превосходства. В этом смысле немецкая победа не опровергла принцип о решающем значении чисел. Она просто подтвердила то, что в ситуации равновесия преимущество, необходимое для решительного прорыва, может быть достигнуто лишь путём максимального сосредоточения сил. Более того, поскольку нельзя исходить из того, что противник будет вести себя пассивно, это преимущество может быть сохранено лишь с помощью стратегических уловок и максимальной манёвренности.

Это, в свою очередь, подразумевало серьёзный элемент риска. Немцы напали на Францию, не имея в резерве ни одного танкового подразделения — это очень важно. С тем чтобы достичь подавляющего численного превосходства в ключевой точке, все до единой части были введены в бой в самый первый день. Если бы эта атака провалилась, то у немцев не осталось бы мобильных частей для того, чтобы отразить возможное контрнаступление союзников. Применительно к немецкой армии эта стратегия обернулась блестящим успехом. Наступление сопровождалось упорными боями. Ежедневный уровень потерь был высоким, но поскольку кампания завершилась за несколько недель, в целом издержки оказались более чем приемлемыми. Но при описании германской победы в мае 1940 г. часто упускается из виду тот факт, что люфтваффе отделались далеко не так легко[1155]. Германские ВВС во время первого удара были задействованы ещё более интенсивно, чем армия. Напротив, союзники в ожидании затяжной оборонительной кампании держали значительную часть своих военно-воздушных сил в резерве. В результате Германия получила решающее преимущество. Но цена, которую ей пришлось заплатить за господство в воздухе, была намного выше цены за победу на земле. Только 10 мая, в ходе завоевания воздушного господства в первый день операции, люфтваффе потеряли не менее 347 самолётов, включая практически все транспортники, использовавшиеся для высадки воздушных десантов в Нидерландах и Бельгии[1156]. К концу мая было списано 30% самолётов, с которыми люфтваффе начинали кампанию. Ещё 13% получили серьёзные повреждения.

Немцы не просто бросили в атаку все свои танки и самолёты. В строжайшем соответствии с принципом «шверпункта» (узловой точки) они сделали это на чрезвычайно узком участке фронта. В секторе, отведённом группе армий «А», основная часть танков была сведена в одно гигантское формирование — танковую группу Клейста, включавшую 1222 танка, 545 полугусеничных машин и 39.373 грузовых и легковых автомобилей, а также многочисленные вспомогательные сапёрные и противовоздушные подразделения[1157]. Если бы вся эта масса техники была развёрнута на одной дороге, начиная от границы с Люксембургом, то её хвост достиг бы Кёнигсберга, расположенного 1540 километрами восточнее. В реальности картина вышла лишь чуть немногим менее причудливей. В первые дни кампании танковая группа Клейста пробивалась к верховьям Мааса всего по четырём узким дорогам. Каждая из четырёх колонн, приближавшихся к ключевым речным переправам, растянулась почти на 400 километров. И им приходилось прорываться вперёд в условиях крайне жёсткого лимита времени. Авангард должен был выйти к Маасу, сохранив достаточно сил для того, чтобы взять мосты, к вечеру 13 мая. В противном случае союзникам хватило бы времени на то, чтобы прореагировать на этот удар и восстановить своё общее преимущество. Эта чрезвычайная концентрация сил была сопряжена с крайним риском. Если бы бомбардировщики союзников преодолели заслон из немецких истребителей над Арденнами, они бы почти наверняка уничтожили медленно продвигавшиеся колонны. Никогда прежде такое огромное количество техники не было сосредоточено в столь малом сегменте европейской дорожной сети, и возможные заторы беспокоили немцев намного сильнее, чем якобы непреодолимая местность в Арденнах. И 11, и 12 мая 1940 г. наступление танковой группы Клейста грозило превратиться в самую огромную пробку в мире. Катастрофу удалось предотвратить лишь путём энергичного управления движением, осуществлявшегося штабными офицерами, которые сновали взад и вперёд на мотоциклах и летали над колоннами на лёгких самолётах. Кроме того, успех наступления всецело зависел от тщательно просчитанного плана снабжения. Все немецкие запасы бензина, которых в мае 1940 г. хватало не более чем на пять месяцев моторизованной войны, были выделены на то, чтобы наступление проходило как можно более гладко. Крайне огнеопасные топливозаправщики шли вперемежку с боевыми машинами в передних рядах германских бронированных колонн. На всём пути продвижения были заранее спланированы заправочные пункты, где экипажи танков могли брать канистры с бензином и оставлять взамен пустые ёмкости. Экипажи дозаправляли машины в дороге при каждой остановке движения. Помимо этого, заботиться приходилось не только о технике. Согласно плану немецким танковым колоннам следовало непрерывно двигаться в течение трёх дней и трёх ночей. Для того чтобы водители могли обойтись без сна, интенданты передовых частей запаслись десятками тысяч доз первитина — под таким названием тогда выпускался метамфетамин, в 1940-е гг. более известный в обиходе как «танковый шоколад» («Panzerschokolade»)[1158].

Наступление группы армий «А» представляло собой чрезвычайно смелый манёвр, остающийся образцом даже для высокотехнологичных военных операций XXI века. Но впечатление современности и мобильности, сопутствовавшее всей этой операции, было в известной степени иллюзорным. Бензин и метамфетамин достались лишь дюжине дивизий первого эшелона. Подавляющее большинство немецких солдат, вторгшихся во Францию, Бельгию и Нидерланды, шли пешком, а припасы доставлялись им от железнодорожных станций в стиле XIX века — на подводах. Несмотря на большую продуманность системы снабжения и поразительные темпы передвижения немецкой пехоты, успех был бы невозможен, если бы не особенности конкретного театра военных действий. Побережье Ла-Манша служило для вермахта естественным препятствием, чтобы прижать к нему противника, и от этого