Большая игра - Питер Хопкирк

сражаться им предстоит с тремя державами — «Хунзой, Россией и Китаем». Он утверждал, что «мужественные русские» обещали прибыть на помощь против «женственных британцев». Завершалось послание следующими словами: если полковник с войском осмелится войти в Хунзу, голову Дюранда принесут правителю на большом блюде. В то же самое время Джордж Макартни в Кашгаре узнал, что Сафдар-Али направил гонцов к российскому консулу Петровскому, напоминая об обещанной Громбчевским помощи. Просьбы по поводу оружия и денег были направлены и китайскому губернатору.

1 декабря британские войска пересекли реку Хунза по наведенному инженерами Дюранда мосту и двинулись в восточном направлении к горной столице Сафдара-Али Хунзе (ныне Балтит). Продвижение было медленным, колоннам приходилось то подниматься, то спускаться по крутым склонам непрерывной череды глубоких ущелий. На вершинах вражеские снайперы поджидали в сангарах, или скальных укреплениях, каждое из которых предстояло взять, чтобы получить возможность безопасно продолжать наступление. Первым по-настоящему серьезным препятствием, впрочем, стала громадная каменная крепость в Нилте — владение правителя Нагара. Массивные стены и крошечные бойницы, столь характерные для многих азиатских твердынь, убеждали в ее неприступности. Залп семифунтовых горных пушек не принес успеха. Гуркхские стрелки не могли попасть в защитников, паливших из узких щелей-амбразур. Ко всему прочему, начал заедать единственный пулемет, а раненый Дюранд был вынужден передать командование, но успел сделать распоряжение о подрыве главных ворот крепости. Это осуществили саперы во главе с капитаном Фентоном Эйлмером, рискуя жизнями, как их предшественники в Газни шестьдесят лет назад. Случившееся, писал сопровождавший экспедицию Э. Ф. Найт, «долго будут помнить как одну из наиболее блистательных операций на индийских фронтах».

Под прикрытием яростного огня всего отряда, призванным отогнать защитников крепости от амбразур, капитан Эйлмер с пуштунами и двумя младшими офицерами благополучно достиг стен крепости. Чуть позади расположились 100 гуркхов, готовых ворваться внутрь, едва ворота рухнут. Приблизившись, младшие офицеры и Эйлмер разрядили револьверы в ближайшие амбразуры, а затем капитан с ординарцем подтащили взрывчатку к основанию главных ворот, опрометью проскочив через зону поражения. Они заложили пироксилиновые шашки, навалив сверху камней, чтобы усилить эффект взрыва, подожгли запал и поспешно отбежали вдоль стены на безопасное расстояние. Увы, запал потух.

Тут Эйлмера ранило в ногу, причем стреляли почти в упор, так что штанину и саму ногу обожгло порохом. Однако он все же прополз к воротам, чтобы попытаться снова поджечь фитиль. Подрезав шнур, он чиркнул спичкой и после нескольких попыток сумел снова зажечь пламя. Защитники крепости, поняв, что он затеял, обрушили сверху град тяжелых камней, один из которых раздробил капитану руку. Но Эйлмер, едва живой, отполз назад вдоль стены. На сей раз запал не подвел. «Мы услышали чудовищный взрыв, перекрывший гром пушек и звук выстрелов, увидели клубы дыма, поднимавшиеся высоко в воздух», — записал Найт. Ворота рухнули в облаке пыли и щебня, а гуркхские стрелки во главе с раненым Эйлмером и двумя младшими офицерами ворвались через пролом в крепость, где завязалась жестокая рукопашная. Поначалу британцы были в значительном меньшинстве: из-за дыма и суматохи после взрыва основные силы Дюранда не сразу сообразили, что гуркхи уже внутри, и продолжали обстреливать стены и амбразуры. Понимая, что передовой отряд вырежут, если остальные еще задержатся, один из младших офицеров, лейтенант Буарагон, подставляясь под огонь своих и чужих, добежал до разрушенных ворот и позвал подмогу. Его действия спасли положение, мгновения спустя основные силы британцев устремились внутрь.

Найт хорошо видел происходящее. При звуке взрыва он вскарабкался на вершину скалы, откуда окутанный дымом двор крепости «был как на ладони». В своей книге «Там, где сходятся три империи» он писал: «В узких проулках мелькали фигуры, едва различимые среди пыли и дыма. Но через мгновение мы поняли, что сражение идет уже в самом форте». Этого, к слову, пока не осознавало большинство осаждающих. Но вот раздались радостные возгласы, и со своего наблюдательного пункта Найт со спутниками — они тоже «подали голос, найдя в себе силы после длительного восхождения», — увидели, как основная часть войска спешит к воротам, вынуждая защитников крепости прыгать со стен или выскакивать наружу через известные им узкие тайные проходы.

За взятие неприступного Нилта заплатили жизнями шестерых британцев — против восьмидесяти или более мертвых врагов. Немного позднее Найт столкнулся с Эйлмером: залитого кровью капитана поддерживал кто-то из солдат. По словам репортера «Таймс», офицер был «весел, как всегда», несмотря на очередное ранение, полученное уже внутри крепости. «Когда он бросался в пролом, — писал Найт, — то в глубине души знал, что идет на почти верную смерть», и храбрость капитана произвела глубокое впечатление на обе стороны. Дружественный британцам вождь одного из местных племен, ставший очевидцем штурма ворот, заявил Найту впоследствии: «Это схватка великанов, а не людей». Приблизительно так же отреагировали лондонские власти: капитана Эйлмера и лейтенанта Буарагона позднее представили к кресту Виктории. Впрочем, вопреки неожиданной потере Нилта, враг продолжил сопротивление на всем пути к столице Хунзы, а в середине декабря путь наступающим преградило препятствие посерьезнее павшей крепости.

На сей раз в цитадель превратили склон целой горы, возвышавшейся над долиной, по которой проходила единственная дорога. На этом склоне, 1200 футов в высоту, расположились в многочисленных сангарах около 4000 стрелков. Попытка пройти по долине под обстрелом с высоты невидимым врагом равнялась самоубийству. Тщательная разведка не смогла обнаружить троп, позволявших скрытно приблизиться к вражеским позициям. Как и в Нилте, требовалось радикальное решение, ибо отказаться от похода и отступить было невозможно. Подсказка пришла с неожиданной стороны. Среди ночи, рискуя жизнью, один кашмирский сипай — опытный скалолаз — скрытно взобрался по поверхности скалы, а когда вернулся, то сказал офицерам, что малое число гуркхов и других солдат, привычных лазать по горам, сумеет этим путем подобраться к неприятелю. Скала местами отвесная, так что защитники не заметят наступающих и не смогут по ним стрелять. После тщательного осмотра в бинокли было решено осуществить этот дерзкий план — поскольку ничего другого все равно не остается.

Подготовка велась в строжайшей тайне, ибо в британском лагере, где с лихвой было местных носильщиков, хватало тех, кто шпионил на врага. Распустили слух о скором отступлении, а двум сотням пуштунов, которых чаще всего привлекали к дорожным работам, а не к боевым действиям, велели упаковывать поклажу. Штурм наметили на ночь 19 декабря. Во главе отряда восходителей поставили лейтенанта Джона Меннерса Смита, 27-летнего опытного скалолаза, приданного экспедиции со стороны политического департамента. О рискованной миссии, которая их ожидала, уведомили только пятьдесят специально отобранных гуркхов и столько же кашмирцев. В ночь нападения, еще до восхода луны,