Большая игра - Питер Хопкирк

Ситуация ухудшалась и в самом Читрале. Робертсон и его люди оказались в осаде, их окружали значительно превосходящие силы, вооруженные современными винтовками, но, к счастью, не располагавшие артиллерией. Помимо пяти британских офицеров и почти четырех сотен туземных солдат в крепости находилось более 100 гражданских: слуги, клерки и те немногие читральцы, кто хранил верность британцам. Всех следовало кормить, а поскольку запасов, как подсчитали, хватало чуть больше чем на месяц, пришлось урезать довольствие. Боеприпасов тоже было в обрез — всего по 300 патронов на человека. Крепость, представлявшая квадрат со стороной в восемьдесят ярдов, располагалась на берегу реки Читрал, так что воды имелось в достатке. Стены, сложенные из массивных каменных блоков, были двадцать пять футов в высоту и восемь футов в толщину. По углам высились квадратные башни, на двадцать футов выше стен. Пятая башня, защищавшая водоносов, выдавалась в сторону реки, и до кромки воды еще возвели от нее навес около двадцати шагов в длину.

Таковы были сильные стороны крепости, но у нее хватало и уязвимостей. Вокруг росли высокие деревья, и снайперы с ветвей легко простреливали внутренний двор. Люди на противоположных стенах рисковали получить пулю в спину, а потому пришлось сооружать от обстрела с тыла заграждение из ящиков с землей и толстых деревянных дверей. Множество глинобитных построек снаружи стен мешало вести прицельный огонь и обеспечивало укрытие атакующим. Вдобавок крепость строили, естественно, без учета дальнобойности современных винтовок, а торчавшие из реки скалы позволяли добивать до стен. Еще одна слабость заключалась в обилии древесины в крепости, из-за чего она становилась чрезвычайно уязвимой для зажигательных снарядов. Из числа гражданских организовали пожарные патрули, которые дневали и ночевали возле бурдюков с водой. На одной из башен подняли самодельный «Юнион Джек», сшитый из лоскутьев, чтобы воодушевить защитников и бросить вызов врагу, а под покровом темноты, соблюдая строжайшую тайну, отправили доверенных гонцов в ближайшие британские посты, дабы оповестить о тяжелом положении гарнизона.

Не считая снайперского огня, забравшего несколько жизней, первый месяц осады прошел довольно спокойно. Даже была предпринята попытка мирных переговоров, но Шер потребовал, чтобы британцы под гарантию безопасного прохода покинули Читрал. Соглашаться на подобное при таком неравенстве сил было сродни безумию, однако Робертсон притворялся, будто размышляет, и всячески затягивал переговоры, уповая на относительно скорый подход подкреплений. Кроме того, он распустил слух, будто защитники крепости, хорошо обеспеченные боеприпасами, отчаянно нуждаются в продовольствии. Так он надеялся убедить Шера и Умра-хана, которые к тому времени объединили свои силы, что крепость можно принудить к падению измором. Но враги быстро догадались, к чему клонит Робертсон, и немедленно прекратили переговоры, после чего состоялось несколько массированных атак на крепость с попытками поджога. Защитники успешно справлялись, но каждый раз стрелковые укрытия (сангары) читральцев оказывались все ближе и ближе к стенам. К 5 апреля местные завладели старым летним дворцом на расстоянии всего пятидесяти ярдов от стены, а на следующий день возвели бревенчатый сангар в сорока ярдах от главных ворот.

Далее состоялась самая серьезная атака на крепость. 7 апреля неприятель предпринял отвлекающее нападение на навес у воды, а вражеские стрелки усилили огонь с деревьев. Между тем небольшая группа местных пробралась незамеченной к дальней стене — они несли зажигательные материалы. В тот день дул сильный ветер, так что вскоре пламя охватило юго-восточную башню, в которой хватало дерева. Если пожар немедленно не погасить, башня рухнет, в стене возникнет проем, и сопротивляться столь превосходящему по численности противнику станет невозможно. Во главе с самим Робертсоном все, кого можно было отвлечь от обороны, устремились тушить пламя. Их тут же стали непрерывно обстреливать, убив двоих и ранив девятерых, включая самого Робертсона, которому пуля угодила в плечо, но огонь за пять часов удалось потушить.

Следующая попытка штурма едва не оказалась роковой для защитников. Четыре ночи спустя вдруг донеслись звуки кутежа из летнего дворца, занятого врагом. Громкий бой барабанов и какофония дудок время от времени прерывались оскорбительными выкриками по поводу британцев. Так продолжалось несколько ночей подряд, пока британцы не сообразили, в чем, собственно, дело: таким вот образом неприятель, по всей видимости, старался заглушить рытье подкопа к ближайшему участку стены. Осаждающие нашли подходящее применение взрывчатке, которую захватили вместе с боеприпасами. Той же ночью один часовой доложил, что расслышал из-под земли глухой стук заступов. Офицеры не смогли что-либо услышать, но утром сомнений ни у кого не осталось: читральские минеры копали в двух десятках футов от стены. Обычно в таких случаях копали встречный коридор, но сейчас было уже поздно, туннель слишком уж приблизился. Время поджимало, враг мог догадаться, что обнаружен, и немедленно взорвать мину. Оставалось одно — напасть на летний дворец и разрушить туннель.

В вылазке участвовали сорок сикхов и шестьдесят кашмирцев под командой британского младшего офицера. В четыре часа пополудни восточные ворота крепости стремительно и тихо распахнулись, и отряд ринулся прямиком к дворцу. Захваченный врасплох, враг опешил, погибло всего двое атаковавших. За считаные мгновения достигли дворца, из которого около трех десятков читральцев бежало, завидев британские штыки. Часть отряда изготовилась к отражению возможной контратаки, а офицер и остальные принялись спешно искать вход в туннель. Тот оказался за оградой сада, из-под земли выволокли не меньше двадцати читральцев, жмурившихся от дневного света. Почти всех закололи штыками сикхи, но двоих офицер спас от расправы, ибо ему приказали доставить пленных для допроса. Оставленную врагом взрывчатку подорвали, разрушив туннель, и взрыв был такой силы, что офицера сбило с ног, а нескольким сикхам обожгло бороды и тюрбаны.

Теперь предстояла наиболее опасная часть операции — отступление в крепость под убийственным вражеским огнем. Как ни удивительно, обратный прорыв обошелся без потерь, благодаря меткой стрельбе товарищей со стен крепости. Вся вылазка стоила британцам жизни восьми человек, зато спасла, несомненно, намного больше людей — возможно, гарнизон целиком. Едва смельчаки вбежали в ворота, Робертсон, который наблюдал за всем с одной из башен, заторопился вниз, чтобы их поздравить. «Сикхи, — записывал он впоследствии, — никак не могли успокоиться, наперебой рассказывали, сколько врагов перебили, выставляли запятнанные кровью штыки и показывали обожженные лица». У них, прибавлял майор, был «возбужденный вид религиозных фанатиков». К тому времени гарнизон находился в осаде уже сорок семь дней. Новости извне до них не доходили, они не знали даже, удалось ли прорваться хотя бы одному из гонцов. Продовольствие, боеприпасы и боевой дух опасно таяли, множество винтовок, исходно не новых, пришло в негодность. Робертсон и прочие офицеры понимали: