Большая игра - Питер Хопкирк

скрывать. Главной его заботой было выяснить, что им по-настоящему нужно и что они обсуждают с китайскими чиновниками. При личной встрече Петровский щедро угостил британцев и пустился в пространные рассуждения о действиях правительств двух стран в Азии — очевидно, в тщетной надежде разговорить британских офицеров. «В той глуши, где никого другого не было, он оказался довольно приятной компанией, — писал Янгхасбенд. — Но мы помнили, что перед нами тот самый российский дипломатический агент, с которым мы сражаемся». Петровский поразил Янгхасбенда полным отсутствием щепетильности: он прямо признавал, что лжет всякий раз, когда это выгодно, и полагал, что британцы поступают точно так же. По ходу беседы выяснилось, что Петровский исключительно хорошо осведомлен — не только о Синьцзяне, но и о Британской Индии. Видимо, его шпионская сеть была широко раскинута по всему региону.

В задание Янгхасбенда входила попытка убедить китайцев обозначить свои территориальные претензии, направить воинские части на Памир и занять область без четко обозначенных границ, к западу от нынешних застав, тем самым присвоив хотя бы часть ничейной земли. Поначалу переговоры шли успешно, и капитан счел возможным доложить руководству, что «окно» очень скоро будет закрыто и русские не смогут закрепиться на Памире «без акта неприкрытой агрессии». Он, естественно, надеялся сохранить свои переговоры с китайцами в тайне, но не учел степени влияния Петровского на местные дела. Янгхасбенд смог обставить русского противника на памирских перевалах, но здесь, на своей территории, Петровский был хозяином положения. Позже он хвастался, что все подробности общения Янгхасбенда с китайским губернатором, или даодаем, немедленно и подробно ему докладывались. Это через много лет подтвердил советский историк данного периода Н. А. Халфин, который утверждал, что Петровский быстро обнаружил умысел британцев и, разумеется, поставил об этом в известность Санкт-Петербург. Последующие события, несомненно, подтверждают указанный вывод.

В июле 1891 года, пока Янгхасбенд с Макартни еще находились в Кашгаре, в Лондон стали поступать донесения о предполагаемом русском вторжении на Памир. Эти слухи решительно опровергал российский министр иностранных дел, назвавший их нелепыми выдумками. Впрочем, уже через неделю он признал, что на Памир направлены некие воинские части «для наблюдения и предоставления отчетов о деятельности китайцев и афганцев». Вскоре слухи о перемещениях русских подразделений дошли до Янгхасбенда и Макартни. Они, конечно, и без того нисколько не доверяли Петровскому, но даже не подозревали, какие козни тот строит за их спинами. Янгхасбенд сразу отправился на Памир, стремясь выяснить правду, а Макартни остался в Кашгаре — наблюдать за событиями и, если уж на то пошло, присматривать за Петровским. Увы, мы сегодня знаем, что было уже слишком поздно. Янгхасбенд быстро выяснил, что слухи вполне правдивы: русские опередили китайцев с их обещанными войсками. Соединение из 400 казаков вошло с севера на территорию памирского «окна» с приказом завладеть этой землей от имени царя. 13 августа в пустынном месте высоко в горах Памира Янгхасбенд лицом к лицу столкнулся с захватчиками.

Глава 34. Схватка в горах Памира

«Когда я выглянул из палатки, — писал впоследствии Френсис Янгхасбенд, — то увидел около двух десятков казаков и шесть офицеров, а впереди развевался российский флаг». Помимо вновь прибывших и его собственного небольшого отряда в этом безлюдном месте, расположенном в 150 милях к югу от российской границы и известном местным кочевникам как Бозай-Гумбез, никого не было. Ранее это место, как полагали британцы, принадлежало Афганистану. Янгхасбенд сразу же послал со своей визиткой одного из солдат туда, где в полумиле русские разбили свой лагерь, и пригласил офицеров на завтрак. Те, не раздумывая, приняли приглашение, поскольку явно хотели узнать намерения британца. Вскоре несколько офицеров во главе с усталого вида полковником, кавалером ордена Святого Георгия (самый близкий русский аналог креста Виктории), подъехали верхом к скромному стану Янгхасбенда.

Встреча вышла дружественной, даже праздничной. У британца не было водки, чтобы угостить русских, только привезенное из Кашгара российское вино. После завтрака Янгхасбенд сказал полковнику (по фамилии Янов[147]), что слышал о желании России захватить весь Памир. Он прибавил, что не хочет вызвать беспочвенную тревогу в Калькутте и Лондоне, пересказывая обычные местные слухи, и спросил полковника, правда это или нет. Ответ русского был предельно ясен. «Он взял карту, — рассказывал Янгхасбенд, — и показал мне отмеченную зеленым обширную область, которая тянулась вплоть до нашего индийского водораздела». Эта область охватывала многие территории, бесспорно принадлежавшие Китаю или Афганистану. Судя по карте, отныне все это было достоянием русского царя. Старательно избегая дискуссии о возможных последствиях такого шага, Янгхасбенд просто заметил, что русские «слишком широко раскрыли рот». На что полковник рассмеялся и пояснил, что это «лишь начало». Русские пробыли в лагере Янгхасбенда не больше часа, а затем уехали — мол, у них свои дела. Однако перед отъездом полковник Янов пригласил Янгхасбенда на ужин.

Снова общались доброжелательно, семь офицеров расселись вокруг скатерти, раскинутой в центре одной из невысоких русских палаток (ночами в таких палатках спали по трое). Янгхасбенд с удовлетворением отмечал, что его собственная палатка, с раскладными койкой, столом и стулом, гораздо больше и удобнее, чем у соперников, но признал, что русские не скупились на угощение. «Последовал ужин, — писал он, — который своим великолепием удивил меня не меньше, чем устройство моего лагеря удивило русских». Подавали супы и тушеное мясо, «приготовленные так, как это никогда не удается местным индийским слугам», с приправами, соусами и свежими овощами. Последнее было для Янгхасбенда поистине немыслимой роскошью (его чувства вполне поймут современные путешественники, которых занесло на север Пакистана). Помимо неизбежной водки были различные вина, а в довершение наливали бренди.

Янгхасбенд вскоре понял, почему его хозяева пребывали в таком воодушевлении. Да, русский царь притязал на весь Памир, а эти офицеры вдобавок «только что вернулись из набега на территорию Читрала через индийский водораздел»: они проникли туда по одному ущелью и выбрались через другое, попутно нанеся все черты местности на карту. Между тем эту область руководство обороны Индии рассматривало как зону непосредственного влияния Великобритании. Янов даже подивился вслух, что у британцев, учитывая стратегическую важность Индии, нет ни единого представителя в Читрале и что они, похоже, склонны полагаться на соглашение с местным правителем. Русский полковник показал гостю на карте, что они прошли важнейшим перевалом Даркот и осмотрели с высоты долину Ясин, которая вела прямиком к Гилгиту. Одного этого, как понимал Янгхасбенд, было достаточно, чтобы у британских генералов кровь застыла в жилах. Но ему предстояло узнать и другие леденящие душу подробности.

Посиделки закончились в полночь, после тостов