После нас - Катерина Затула

ног и стоимость сумок. Потом взломаешь телефон Азаматова, а через неделю будешь прятаться в багажнике его машины, чтобы выяснить, куда он едет после работы. Я закрыла «Инстаграм» и отложила телефон подальше. Желательно было выбросить его в окно, но пока я сохраняла остатки психической стабильности и уважение к дорогой технике.

Алиса проснулась после дневного сна, и времени на чужих женщин больше не осталось. Я покормила её, переодела и вышла с ней в сад. Мы собирали камни, поливали цветы из маленькой лейки и почти двадцать минут пытались убедить зайца съехать с детской горки. Заяц оказался трусом, поэтому кататься пришлось мне.

Около пяти к дому подъехали две машины. Из них вышли несколько мужчин и женщина. Никита встретил гостей в холле и сразу провёл в кабинет. Я не стала спрашивать, кто они. К Азаматову постоянно приезжали люди, разговоры с которыми стоили столько, что мне было спокойнее не знать подробностей.

Через некоторое время Вера отнесла им кофе и воду. Дверь кабинета оставалась закрытой, но иногда даже до сада долетали приглушённые голоса из приоткрытого окна. Несколько раз я видела Никиту через стекло: за столом, сосредоточенного и совершенно поглощённого разговором. Один раз он поднялся, подошёл к окну и заметил нас с Алисой. На мгновение его лицо смягчилось. Он помахал дочери рукой, дождался, когда она помашет в ответ, и снова вернулся к гостям.

Трудоголик хренов. Они уехали уже после девяти, но Никита из кабинета так и не вышел. Видимо, многомиллионные сделки обладали неприятной привычкой требовать внимания даже после официального окончания рабочего дня.

И хорошо. До вечера я успела привести голову в порядок и перестать вести себя как женщина, впервые обнаружившая, что у красивого, богатого и официально свободного мужчины в её отсутствие существовала сексуальная жизнь. Я мысленно поморщилась.

К десяти вечера я почти справилась. По крайней мере, перестала мысленно раздевать каждую Ксению из подписок Миры и укладывать её в постель Никиты.

Мы поели без него. Потом я искупала Алису, надела пижаму и долго лежала рядом, пока она не уснула. Дочь держала меня за палец и сонно прижимала зайца к груди. Я смотрела на её тёмные ресницы и окончательно решила, что не стану устраивать сцену.

Никита ничего мне не был должен в то время. Я сама уехала. Сама вычеркнула его из собственной жизни и сделала всё возможное, чтобы он не узнал об Алисе. Требовать теперь, чтобы он почти два с половиной года хранил верность женщине, которая исчезла, было бы не просто нелепо — нечестно.

Ксения осталась в прошлом. По крайней мере, я очень хотела в это верить. А если не осталась… Я осторожно высвободила палец из ладошки Алисы. Нет. Об этом я сегодня думать не буду.

Я взрослая разумная женщина. У меня ребёнок, недвижимость на двух континентах, красивое лицо, шикарная фигура и самооценка, которую не так просто уничтожить. Блин, звучит как рекламная презентация. Но всё сказанное — чистая правда. Азаматову со мной невероятно повезло. Или мне с ним. Нет, эту мысль развивать не будем. Долбаная соседка. Появилась на десять минут и умудрилась расшатать всё, в чём я ещё утром была почти уверена. Ничего. С какой-то Ксенией в собственной голове я точно справлюсь.

Я бесшумно вышла из детской и отправилась в душ. Долго стояла под горячей водой, пока кожа не покраснела, а мысли наконец не стали тише. Потом вытерлась, обернула полотенце вокруг тела и вышла в спальню.

Никита стоял возле кровати и расстёгивал часы. Он так и не переоделся после фермы. Чёрная футболка поло слегка помялась, рукава были растянуты на предплечьях, тёмные джинсы сидели низко на бёдрах. Волосы растрепались от привычки проводить по ним ладонью во время тяжёлых разговоров. На лице проступила усталость, которую Никита обычно не позволял замечать никому. Увидев меня, он остановился.

— Прости. Столько работы навалилось, не заметил, как прошёл вечер.

Я невольно посмотрела на часы. Почти одиннадцать. Азаматов извинился. Сначала сделал мне комплименты утром, а сейчас извиняется. Возможно, действительно заболевал.

— Ты ужинал?

— Нет.

— Вера оставила тебе еду на кухне. Хочешь погрею?

— Потом поем.

Он положил часы на тумбочку и подошёл. Рука привычно легла на мою талию, а губы коснулись лба.

— Алиса спит? Как уложилась?

— Уже час как спит. Заяц потребовал ещё одну сказку, Алиса его поддержала. У них там профсоюз или ОПГ — я пока не разобралась. Но требования выдвигают сообща.

Уголок его рта слегка приподнялся.

— Надо было позвать меня. Я знаю, как договариваться с ОПГ.

— Это детское ОПГ. Не уверена, что твои привычные методы там работают. К тому же ты был занят. Не хотела мешать.

Улыбка исчезла. Никита чуть сильнее сжал мою талию.

— Вы мне никогда не мешаете.

В голосе прозвучало спокойное недовольство. Не мной — тем, что он пропустил часть вечера Алисы. Никита провёл пальцами по моей спине и притянул ближе. Я почувствовала, как сильно он устал: движения оставались уверенными, но в них не было обычной нетерпеливой жадности. Он просто прижал меня к себе и на несколько секунд опустил подбородок мне на макушку.

Я медленно выдохнула и всё-таки обхватила его за талию. Большой взрослый мужчина, которого несколько часов дёргали сотрудники, юристы и деловые партнёры, вернулся в спальню и первым делом спросил, как уснула его дочь. Держаться за обиду стало значительно сложнее.

— Что у тебя случилось? — спросила я. — Я видела, к тебе приезжали люди. Несколько часов просидели в кабинете.

— Рабочая встреча.

— Судя по тому, что ты до сих пор ничего не ел и выглядишь так, будто лично разгружал свой новый терминал, вопросы серьёзные.

— Бывало хуже. Не забивай себе голову.

Разумеется. Другого ответа от Азаматова ожидать не стоило. Он отстранился, провёл взглядом по моему лицу и сразу стал внимательнее, словно даже усталость не мешала замечать каждую перемену в моём настроении.

— А что случилось у тебя?

— Ничего. Не забивай себе голову. Я разберусь.

Никита чуть отстранился и посмотрел мне в лицо.

— Не передразнивай. Ты моя девочка — тебе положено делиться. А я мужчина и свои проблемы должен решать сам, а не перекладывать на тебя.

— Как удобно устроился. Значит, я должна докладывать обо всём, а ты сохраняешь режим государственной тайны?

— Именно.

— Так всё-таки есть проблемы?

— Есть работа, Катя. Я просто устал.

Он сказал это спокойно, не отводя