Екатерингоф. От императорской резиденции до рабочей окраины - Владимир Иванович Ходанович

20 марта правление треста, рассмотрев случившееся на 2-й Ниточной фабрике, вынесло постановление: «Бастовавшим рабочим, за время забастовки не платить, исходя из того, что в Социалистическом Государстве забастовки рабочих терпимы быть не могут»[1010].

26 января 1923 г. руководство ГПУ запретило включать в госсводки сведения о забастовках, предписав сообщать о них только в Информотдел ГПУ.

Впервые вопрос о национализации, в том числе 2-й Ниточной фабрики, обсуждался на общем собрании фабричных комитетов и контрольных комиссий Товарищества, I Петроградской ниточной мануфактуры и Охтенской бумагопрядильни 25 марта 1918 г. Участниками было решено ходатайствовать перед Высшим советом народного хозяйства (ВСНХ) о национализации их предприятий «в срочном порядке» и «со всеми капиталами»[1011].

Узнав о том, правление Товарищества обратилось в Народный комиссариат финансов с письмом, в котором, помимо контраргументов, посчитало «не лишним» обратить внимание самого народного комиссара, что при основном капитале Товарищества в 30 миллионов рублей владельцами паев на 21 миллион рублей являются подданные Великобритании, и только паи на 7 миллионов 860 тысяч рублей являются «собственностью российских граждан».[1012]

Насколько была сильна в первой половине 1918 г. иллюзия части предпринимателей, что новая власть «обратит внимание» на факт отсутствия у нее каких-либо юридических прав на иностранные капиталы и недвижимость, свидетельствует, например, такой факт. 27 января 1918 г. в правление Петроградского общества страхования было направлено следующее письмо: «В виду значительного вздорожания цен на материалы и рабочие руки Правление Петроградской Ниточной Мануфактуры решило страховать свои имущества…» на сумму 3 485 480 рублей с 30 января 1918 года на один год. И перечислялись объекты страхования: жилые дома, машинное, котельное и другие отделения, склады, сторожка, сараи, деревянная дворницкая, «комитет конторы», гараж, «забор и палисадник», трансформатор, беседка, сушилка, «навозная яма», масла и краски, пряжа и готовый товар. У кого все вышеперечисленное оказалось через год – известно.

Так как одновременно правление Товарищества обратилось и в ВСНХ, то из Москвы последовал запрос о мотивах национализации фабрик Товарищества. В июне 1918 г. на него ответила секция текстильного производства совнархоза Северного района (некоторые выдержки): «С финансовой точки зрения фабрики Товарищества не будут обузой для государства. <…> Фабрики имеют великолепный технический инвентарь. <…> Являясь иностранным предприятием, Товарищество Невской ниточной мануфактуры не подчинилось декретам о налоге и контроле и всячески саботировало советскую власть. <…> Контроль над предприятием находится в руках рабочих и контрольной комиссии, которая глубоко и тонко знает внутреннюю жизнь всех трех фабрик Товарищества».

Судьба Товарищества была предрешена.

6 июня 1918 г. секция текстильного производства совнархоза Северного района приняла решение о необходимости и целесообразности национализации ниточных фабрик. Декретом СНК от 28 июня 1918 г. национализации в текстильной промышленности подлежали все хлопчатобумажные фабрики с капиталом не менее 1 млн руб. Правда, все эти предприятия до особого распоряжения ВСНХ считались в безвозмездном арендном пользовании прежних владельцев с сохранением их доходов.

12 октября общему собранию рабочих и служащих 2-й Ниточной фабрики объявлено решение о принятии трех фабрик Товарищества «со всем имуществом и капиталами» в собственность РСФСР.

Говоря о причинах национализации (не только «Советской звезды», но и предприятий других отраслей), следует учитывать аспект, на который указал в своей монографии С.В. Яров[1013]. Автор пишет, что рабочий контроль нередко приобретал экзотические формы, экономически бессмысленные. Осознание никчемности контроля и его экономической бесполезности имело два последствия: очень быстро на предприятиях от увлечения рабочим контролем переходили к просьбам о национализации фабрик и заводов, что являлось проявлением «патерналистского» духа, для которого существенным была не передача фабрик и заводов в руки пролетариев, а требование стабильности и гарантированных заработков, независимо от того, кто их обеспечил. Второе то, что в рабочей среде получали поддержку предложения о ликвидации контроля и возвращении к прежней системе управления (в этом определяющим было тяготение к прежнему бытовому укладу, к сытости и достатку, разительно отличавшиеся от того, с чем столкнулись рабочие, а не только политические доктрины социалистов). Ко всему этому социалисты, учитывая наличие антибуржуазного синдрома у рабочих, предлагали заменить рабочий контроль государственным.

В конце февраля работы в белильных цехах 2-й Ниточной фабрики прекратились. Часть рабочих перевели на фабрику «Невка». Оставшиеся рабочие 11 марта провели общее собрание фабрики и вынесли следующую резолюцию: «Мы рабочие и служащие фабрики бывшей „Кениг“ выслушав своих представителей Петроградского Совета о приезде дорогих нашему сердцу гостей Товарищей Коммунистов из Германии, Австрии, Франции, Сербии и Финляндии и о происходящих у них переворотах в пользу угнетенных рабов, приветствуем от души представителей нашего святого дела дела своего рабочаго класса и просим передать чрез них привет далеким по разстоянию но близких нашему сердцу товарищам пролетариям всего мира. Да здравствуют наши дорогие вожди <…> Да здравствуют Всемирные Советы рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов»[1014].

С 7 марта 1919 г. фабрика стала называться «Вторая ниточная фабрика РСФСР».

В конце следующего месяца состоялось изъятие кассы бывшего Товарищества – 211 381 руб. 62 коп. Было также описано имущество Правления Товарищества: векселя, акции, текущие счета, процентные бумаги, купонные листы, вексельные бланки, полисы, входящие и исходящие заказы, деловые бумаги, а также люстры и электрические звонки. Члены комиссии «по приему имуществ и дел фабрик» Товарищества за «срочность и сложность работ» и «сверхурочность» получили денежные вознаграждения[1015].

В связи с закрытием белильного производства и мобилизацией части рабочих в Красную армию (после объявления мобилизации на Восточный фронт на ряде предприятий города имели место волнения) на предприятии числилось всего 202 рабочих и служащих. Они ежемесячно совершали полудневные и однодневные отчисления с заработной платы в помощь Красной армии. На ряде предприятий это делалось «с большим трудом». Во время «вербовки» рабочих в РКП(б) на Невской бумагопрядильной отвечали: «Дайте хлеба и пойдем в партию»[1016].

Отчислялись Второй ниточной фабрикой деньги на детские дома, где находились дети-сироты, чьи родители погибли в Гражданскую войну. В ноябре 1919 г. фабком перечислил 13 тыс. руб. на украшение могил на Марсовом поле. В счет заработной платы рабочие и служащие получали продовольствие и спички.

В апреле 1919 г. правление треста приняло решение об остановке фабрики по отделам и порядке расчета рабочих. Со 2 июня «освобождены» 68 работниц одного из отделений. При расчете им выплатили сумму в размере работ за 4 недели. В середине июня составили списки «желающих выехать из Петрограда». Всего в период с 21 июня 1919 г. по 1 января 1920 г. из Петрограда выехало 508 работниц фабрики.

23 сентября 1919 г. фабрику остановили «на временную консервацию». Управляющим «законсервированной» фабрикой оставили Н.Э. Германа.

«Законсервированы» были также и соседние Российская бумагопрядильня, Екатерингофская, Триумфальная