Екатерингоф. От императорской резиденции до рабочей окраины - Владимир Иванович Ходанович

Появились новые виды сборов с предприятий: «революционным организациям», единовременный «налог на буржуазию» в пользу Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов в размере 10 руб. с каждого рабочего и служащего, на «оплату рабочих-красноармейцев», на покрытие расходов профсоюзных комитетов.

Если говорить о конкретных цифрах, то в 1917 г. единовременный сбор с недвижимости по 2-й Ниточной фабрике составил 5200 руб., в пользу Петроградского Совета – 1296 руб.[995]

По воспоминаниям современницы, вечером 24 октября рабочие и работницы 2-й Ниточной фабрики, закончив смену, «двинулись демонстрацией» к Таврическому дворцу со знаменами и плакатами – «Долой войну!» и «Вся власть Советам!». На Невском проспекте демонстранты попали под обстрел. Кто-то крикнул: «Ложись!» «и затем, кто ползком, кто бегом [мы] перебежали на Литейный. Было несколько раненых. Здесь путиловцы сказали нашим демонстрантам: «Безоружным здесь делать нечего – идите по домам». И кениговцы двинулись обратно. Наутро на большинстве наших фабрик шли митинги»[996].

26 октября на фабричном митинге было объявлено, что власть из рук Временного правительства перешла в руки Советов рабочих и солдатских депутатов.

Вскоре после опубликования Положения ВЦИК и СНК от 14 ноября 1917 г. о рабочем контроле («Решения органов рабочего контроля обязательны для владельцев предприятий…») одновременно на всех фабриках Товарищества фабкомы создали свою контрольную комиссию, назвав ее «главной». Автор монографии «Пролетарий как политик» С.В. Яров считает, что издание 14 ноября 1917 г. декрета о рабочем контроле не придало ни систематичности его структуре, ни четкой продуманности его действиям. Были случаи, когда контрольные комиссии приступили к обыску… буфетов предпринимателей. Введение рабочего контроля «отражало не столько политический „большевизм“ рабочих, сколько их бытовой экстремизм» – отсюда и популярность в рабочей среде слова «саботаж». Переход к рабочему контролю отчасти мотивировался опасением, что заводоуправление своевольно распорядится средствами, предназначенными государственными ведомствами для рабочих. Автор соглашается с С.А. Лозовским, что рабочий контроль был сам по себе утопической идеей: «Органы рабочего контроля не могли в условиях режима пролетарской диктатуры ограничиться контролем». Эпитафия рабочему контролю, по С.В. Ярову, была произнесена в январе 1919 г. на съезде профсоюза металлистов: «Будучи революционным лозунгом в период до Октябрьской революции, рабочий контроль в период диктатуры пролетариата, является безусловно реакционным, так как отвлекает сознание рабочих масс от задач управления. <…> Рабочий мог отвергать… рабочий контроль, но те элементы, которые традиционно считались относящимися к контролю – участие в управлении, раздел прибылей, получение продукции, изготовленной им самим, – он стремился отстаивать и тогда, когда встречал противодействие властей»[997].

Уже с середины 1917 г. фабрика не получала каменного угля – пользовались дровами. Но и они с августа 1918 г. перестали поступать. Более того, дрова большей частью были сырые. Из-за этого падало давление пара в паровой машине – это приводило отдельные цеха предприятия к вынужденному простою продолжительностью до 3 часов почти ежедневно. С октября 1917 г. фабрика перестала получать длинноволокнистый египетский хлопок.

Всего в 1917 г. 2-й Ниточной фабрикой переработаны 543 тонны хлопка и выпущено 37 млн катушек ниток.

Численность рабочих, занятых на производстве, по сравнению с предыдущими годами, стала снижаться. На 1 июля 1917 г. на фабрике насчитывалось 1404 работающих. К концу года численность рабочих и работниц составила: мужчин – 13, женщин – 107, юношей от 14 до 17 лет – 543, девушек от 14 до 17 лет – 529, итого 1192 человека[998].

С декабря 1917 г. по февраль 1918 г. средняя заработная плата рабочих фабрики снизилась от 19 до 32 руб. Инженер получал 740 руб., рабочие и работницы – около 140 руб. в месяц. На начало марта 1918 г. предприятие насчитывало 1148 рабочих и 67 служащих[999], на сентябрь – 1075 рабочих (из них только 73 квалифицированных). В первом полугодии 1918 г. мужчин на фабрике официально не числилось, женщин – 122, юношей и девушек от 14 до 17 лет – 389 и 565 соответственно[1000].

После прихода большевиков к власти начался отъезд британских подданных из России. В январе-феврале 1918 г. в связи с отъездом англичан, мастеров и мастериц и самого управляющего 2-й Ниточной фабрики в Финляндию правлением Товарищества и органом рабочего контроля – Главной контрольной комиссией исполняющим обязанности управляющего 2-й Ниточной фабрикой был назначен Н.Э. Герман. Вместо английских мастеров появились русские. В тот же период стали покидать пределы России и некоторые члены Правления Товарищества Невской ниточной мануфактуры, оставляя вместо себя доверенных лиц.

8 января 1918 г. председателем Правления Товарищества Б.В. Миквицем был признан рабочий контроль «в виде Рабочей контрольной комиссии». И этот «рабочий контроль» уже в феврале 1918 г. столкнулся с проблемой наличия у фабрик денежных средств.

На тот период конторы (филиалы) Товарищества в различных городах имели значительное количество непроданной еще продукции, на их счетах находились также крупные суммы за уже проданные товары. Ниточные фабрики непосредственно торговлей не занимались. Поэтому Главная контрольная комиссия Товарищества обратилась в Петроградский совет дать распоряжение по телеграфу местным органам советской власти, чтобы, в частности, немедленно переводились деньги за проданный товар через местные банки в бывший Купеческий банк в Петрограде на текущий счет Товарищества, «иначе наши предприятия могут остаться без средств»[1001], а в отдел тканей Комиссариата продовольствия – с требованием незамедлительного выкупа с трех фабрик имеющегося у них готового товара – более 14 миллионов катушек ниток.

20 марта общее собрание Контрольной комиссии вынесло решение о том, что «все квартиры английских мастеров» со стороны съемщиков «должны считаться платными». Осенью проживавшие в доме № 4 по Лифляндской улице обязаны были платить по 70 руб. квартирной платы[1002].

Служащие фабрики, проживавшие по другим адресам (на Сутугиной улице, Старо-Петергофском и Нарвском проспектах) также обязывались платить за комнаты или квартиры (состоявшие из 4-5 комнат, с кухней и ванной) от 70 до 100 руб.

16 апреля 1918 г. общее собрание рабочих 2-й Ниточной фабрики приняло постановление о переходе на работу с 7 часов утра до 3 часов дня без обеденного перерыва[1003].

Накануне первомайского праздника Рабочая контрольная комиссия Товарищества, ссылаясь на постановление СНК Северного района, преподнесла рабочим «подарок»: все предприятия текстильной промышленности должны закрыться с 8 по 23 мая, а оплата рабочих и служащих производиться «в половинном размере».

На 1 октября дров оставалось на 9 месяцев, хлопка – на 8 месяцев. На исходе оказались катушки. Недоставало вспомогательных материалов. Простаивала часть машин прядильного и ниточного отделов. По причине нехватки электроэнергии еще с июня ряд цехов перевели на 4-дневную рабочую неделю.

Падение производства напрямую было связано и дальнейшим падением производственной дисциплины (и