Екатерингоф. От императорской резиденции до рабочей окраины - Владимир Иванович Ходанович

В середине марта 1914 г. на петербургских предприятиях, включая 2-ю Ниточную фабрику, произошли события, имевшие широкий политический и социальный резонанс. Внимание к этим событиям, которые назывались в большинстве источников «Массовые отравления работниц», привлекает и то, что трактовка случившегося уже с самого его начала имела противоречивый характер.

Я не ставлю своей задачей попытаться раскрыть причины мартовских событий 1914 г., тем более на всех столичных предприятиях. Изучение вопроса требует привлечения самого широкого спектра источников. Прежде всего, материалов работы специальной комиссии, созданной 14 марта 1914 г. по распоряжению санкт-петербургского градоначальника Д.В. Драчевского. В комиссию входили, в частности, главный и старший врачебные инспектора, профессор-психиатр, врачи, техники-специалисты. Привлекался к работе комиссии профессор В.М. Бехтерев. (О работе комиссии не упоминали ни социал-демократическая пресса, ни большевики в своих воспоминаниях, ни коллективные монографии советского периода.)

19 марта 1914 г. на 2-й Ниточной фабрике, по свидетельству работниц, во втором часу дня в результате возгорания отравилось дымом 72 человека (по информации заведующего фабрикой В. Алена – 50). В фабричном фельдшерском пункте зарегистрировалось 30 пострадавших. «Пошел синий дым, пущенный неизвестно кем… Началась паника. Работницы задыхались, бежали вон из мастерской… Вся фабрика уже знала, что тростильщиц травят… Фабрика стала. Все высыпали на улицу. Но на улице нас встретил отряд казаков, который разгонял всех работниц. Побежали все»[981]. Работницы обвиняли во всем мастеров (те решили «подшутить»), администрация – работниц (устроили «химическую обструкцию», чтобы не работать). В городские больницы фельдшером и прибывшим на фабрику врачом никто отправлен не был[982]. Администрация объявила о прекращении работы без оплаты за вынужденный прогул.

Запомнив два выражения: «Пошел синий дым, пущенный неизвестно кем…» и «На улице нас встретил отряд казаков…», рассмотрим случившееся в общем контексте событий, происходивших в Петербурге с начала марта месяца.

Целую главу, названную «Массовые отравления работниц», посвятил автор воспоминаний «Большевики в Государственной думе…» А.Е. Бадаев мартовским событиям 1914 г. в своих воспоминаниях[983]. Судя по тексту, автор дополнял (или ему помогали дополнять) свои личные воспоминания сведениями из разных источников (с единичными ссылками на них) – от газет до протоколов заседаний Государственной думы. Дополнял выборочно и субъективно. В 1914 г. Бадаев являлся членом социал-демократической фракции в Думе.

По А.Е. Бадаеву, последовательность и содержание событий были таковы.

«Уже с первых чисел марта в Петербурге начались политические стачки, которые, перебрасываясь с одного завода на другой, вовлекали все новые и новые массы рабочих. <…> С середины марта забастовочное движение в Петербурге еще более усилилось. <…> Все наши партийные организации готовились к этому выступлению. <…> Выступление было назначено на 13 марта. <…> Всего по Петербургу в этот день бастовало около 60 тыс. человек <…> На следующий день к забастовке протеста присоединился целый ряд новых заводов и фабрик. <…> Забастовочное движение… непосредственно перешло в новое выступление рабочих в связи с массовыми отравлениями работниц на фабриках и заводах. <…> 12 марта в середине дня меня вызвали по телефону. <…> Я бросил заседание [Думы] и отправился на „Треугольник". <…> С утра [12 марта] администрация [резиновой мануфактуры „Треугольник"] выдала для работы новый состав калошной мази. В качестве основного элемента мази был недоброкачественный суррогат бензина, выделявший ядовитые испарения. <…> Отравление было настолько сильное, что некоторые работницы лишились рассудка. <…> С утра следующего дня у нас во фракции стало известно о новых отравлениях на „Треугольнике" и о кровавом столкновении полиции с рабочими фабрики. <…> 15 марта… [на табачной] фабрике повторилось почти полностью то, что произошло на „Треугольнике". <…> И в печати и в своих выступлениях на рабочих собраниях мы делали из всего этого необходимые политические выводы, которые становились для рабочих ясными на живом, конкретном примере постигших их товарищей несчастий. <…> После Богдановской фабрики обмороки и отравления начались на табачных фабриках Шапошникова и „Лаферм“. <…> В тот же день заболело около 100 работниц на 2-й Ниточной мануфактуре, затем на шоколадной фабрике Бездека и на фабрике Карстена. Вслед за ними обмороки и отравления произошли еще на семи фабриках и заводах. <…> Заболевания охватили самые разнообразные виды производства и почти все районы города. <…> Для всех рабочих было ясно, что основной причиной несчастий была хищническая погоня капитала за прибылью <…> Массовые отравления на фабриках и заводах взбудоражили все общественные круги. <…> Более ретивые подголоски капитала… вслед за фабрично-заводской администрацией объявили, что истинными виновниками отравлений являются… революционные партии, которые таким, мол, способом стараются натравить рабочих на предпринимателей и насильно заставить рабочих бастовать. <…> Среди слухов… были слухи о том, что наша большевистская фракция [в Думе] якобы приказала своим сторонникам подсыпать яд для того, чтобы искусственно вызвать волнения рабочих. <…> Около 30 тыс. рабочих различных заводов 17 марта бросило работу и объявило забастовку протеста против массовых отравлений. <…> [18 марта] Петербург был свидетелем мощных демонстраций и бурной забастовки, охватившей почти 120 тыс. человек. На всех фабриках и заводах наши партийные ячейки провели подготовительную агитацию <…> Рабочие оказывали упорное сопротивление и вступали в открытые бои с полицейскими»[984].

Для сравнения «большевистской» и иных версий, трактовок и оценок случившегося в марте 1914 г. – выдержки из «Петербургского листка»:

8 марта. «Забастовка проходит вполне спокойно и без всяких столкновений с администрацией и полицией».

14 марта. «Причиной отравления, как передают, послужили испарения особой мази, недавно выписанной от одной из-за граничных фирм. В состав мази входили ядовитые вещества, сера и бензин. Мазь служила исключительно средством для крепости резины, употребляемой для галош. Работницы пропитывали ею резину, имея состав в особых металлических чашках». 13 марта, в другом здании той же фабрики (дом № 134 по Обводному каналу), «куда была доставлена та же мазь, работницы вдруг стали чувствовать себя дурно. Многих из них впали в обморок. На фабрике поднялся переполох. Были вызваны снова врачи… Вчера захворало более 30 женщин. Из них две были отправлены в Александровскую больницу… Другие пострадавшие работницы пользуются домашним лечением»[985].

16 марта. По мнению специалиста по резиновому делу, химика И.И. Остромысленского, вероятно, вместо скипидара в мазь была введена жидкость, удобная для работ, но и более ядовитая. Судя по описаниям признаков отравления, это был сероуглерод[986].

17 марта. «Почти все 18 женщин, отправленные в больницы, вчера уже выписались. <…> Говорят, в одной из комнат найдена была бутылка с какой-то пахучей жидкостью ядовитого свойства. Возможно, что странная болезнь явилась следствием химической обструкции, устроенной кем-либо из рабочих. Чины полиции производят энергичное расследование этого случая…»[987].

18 марта. «Нам удалось узнать, что существует предположение о существовании среди