Екатерингоф. От императорской резиденции до рабочей окраины - Владимир Иванович Ходанович

рабочих особых „отравителей“, которые ловко разбрасывают в мастерских маленькие стеклянные трубочки с особым составом ядовитых веществ, в которые входят эфир и другие быстро улетучивающиеся яды. Передают, что эти ампулы употребляли уже неоднократно английские суфражистки»[988].

19 марта на 2-й Ниточной фабрике произошло «возгорание» по неизвестной причине.

В тот же день на экстренном заседании Совета Общества заводчиков и фабрикантов «всеми присутствующими» было признано целесообразным «перенести борьбу с забастовками из области применения штрафов в область более серьезных мер, как, например, временного закрытия фабрик и заводов»[989]. В итоге 20 марта объявлен локаут.

«21 марта в Нарвском районе состоялась внушительная демонстрация протеста против локаутов. <…> На Нарвском проспекте под открытым небом состоялся митинг, на котором выступавшие ораторы говорили о необходимости организованной борьбы против локаутов».

В тот же день А.Е. Бадаев выступал в Государственной думе: «Рабочие прекрасно понимают, кто их враги. Когда рабочие на этой фабрике „Треугольник“, напугавшись отравления, выбегают за ворота, а их там встречают нагайками и гонят обратно, – вот тут уже для рабочих слишком понятна тесная связь полиции с капиталом…». И в том же духе вся речь. Кончилось тем, что председатель Думы М.В. Родзянко лишил Бадаева слова.

В заключение о достоверности воспоминаний А.А. Бадаева. Сравним изложенное в двух источниках.

А.А. Бадаев: «Дума громадным большинством отвергла наше предложение о создании специальной парламентской комиссии для выяснения причин массовых отравлений на фабриках»[990].

«Петербургский листок»: «Кафедру занимает Марков 2-й, выступающий по мотивам голосования запроса.

– Я предлагаю голосовать за принятие запроса, – начинает он. – <…> Правые поддерживают запрос потому, что нам нужно выяснить, кто травит этих несчастных работниц, отказывающихся бастовать…

– Лжец, клеветник! – тотчас же обрывают его слова.

И с прежней силой скандал возобновляется.

– Долой его… Вон… – хором кричат Туляков, Бадаев и их соседи»[991].

Марков Николай Евгеньевич (1866-1945) – член фракции правых, депутат IV Думы от Курской губернии, И.Н. Туляков (1877-1918) – депутат IV Думы.

23 февраля (8 марта) 1917 г. в Международный день работниц часть женщин со 2-й Ниточной фабрики после окончания первой смены (т. е. после 13 часов) приняла участие в демонстрации, разогнанной пешими и конными городовыми.

25 февраля, в субботу, в 9 часов 30 минут утра работницы прядильного отдела начали останавливать машины. Но с появлением мастеров работы возобновились.

27 февраля и на следующий день рабочие Второй ниточной фабрики вместе с рабочими других предприятий и солдатами ходили по Нарвской части, ловили и избивали городовых. «Мы пошли громить особенно ненавистный рабочим полицейский участок. <…> Некоторые полицейские, те, которые больше других боялись расправы, открыли стрельбу, но они тут же были убиты. Остальные не сопротивлялись. И мы, в первую очередь, молодежь, кинулись к шкафам. В одном из них увидели наганы. Тут же разобрали их вместе с красными полицейскими шнурками. Запаслись патронами», – вспоминал один из участников февральских событий 1917 г.[992]

7 марта администрация сочла возможным открыть фабрику, но из-за немногочисленности пришедших предприятие работало до обеденного перерыва.

На следующий день рабочие предъявили администрации ряд требований. Часть из них касалась изменений в правилах внутреннего распорядка и удаления некоторых мастериц. Было требование также оплаты полутора дней забастовки и перенесения времени начала смен.

Администрация пошла на уступки, начало первой смены объявлено – 6 часов утра. Проработав так до 16 марта, рабочие опять забастовали, а с 28 марта явочным порядком стали приходить на работу к 7 часам утра. 5 апреля потребовали прибавку к заработной плате и улучшений условий труда. Не дождавшись ответа, рабочие направили своих депутатов в Правление Товарищества. Начались переговоры. В итоге администрация 2-й Ниточной фабрики приняла требования рабочих. Временное соглашение предусматривало выплату вознаграждения в размере, указанном рабочими, считая с 8 марта.

Примерно в марте – начале апреля 1917 г. рабочие подали свои сводные требования (до ста) к администрации. Директор фабрики англичанин С.В. Гарвей на правой стороне поданных листов против каждого требования дал письменный ответ. В ряде случаев директор ответил одним словом «да», в ряде случаев – «нет», в некоторых случаях прокомментировал, почему, в некоторых – согласился, но поставил условия[993].

Приведу ряд требований рабочих и – через тире– ответ Гарвея.

«Повысить плату всем рабочим и служащим на 100 проц.» – «?». «Уплатить за все революционное восстание» – «Да».

«Работницы, проработавшие 2 года, просят, чтобы был отпуск 1 месяц с платой» – «Нет». «Работницы требуют, чтобы выдать всем передники, чтобы были тряпки для чистки машин и чтобы (были) прачки для стирки передников» – «Передников не будет». «Работницы в трепальном отделении просят, чтобы им из-под машин не выметать пыль и в субботу полы не мыть, так как для этого имеются поломойки» – «Нет». «Поступившие новые работницы, которые ставятся на машины, должны получать рабочую плату, как и старые работницы» – «Что скажут новые работницы?»

«Кружку для питья в баке» – «Да». «Выборным делегаткам платить поденно» – «Средняя плата». «Так как мы [женщины-подмастерья] исполняем мужскую работу, нам нужно жалованье не меньше мужчины» – «Невозможно, ибо женщина не делает то, что мужчина». «Требуют рабочие, чтобы пряжа была чище» – «Военное время». «Требуют рабочие, чтобы открыли уборную» – «Если не будут бросать корок». «Выдавать мыло для мытья рук» – «Нет».

«Чтобы были во всех отделениях половики» – «Да». «Открывать ворота без 20 минут взамен 10 минут» – «Да». «Постоянное дежурство фельдшерицы и вежливое обращение» – «Да». «Уничтожить все штрафы» – «Нет». «Разрешить свободное мытье рук» – «Нет, ибо постановление гласит 8 часов действительного труда». «8-часовой рабочий день с полным сохранением платы за 9 1/2-часовой день» – «Да».

«Вежливое обращение подмастерьев» – «Уже есть». «Сделать свободное курение табаку в клозетах или сделать отельную курилку» – «Нет, ни под каким видом, ибо это противоречит постановлению о 8-ми часах действительного рабочего дня». «Отпуск лекарств как рабочим, так и семьям, а также по рецептам других врачей за счет фабрики» – «Только для рабочих, другое касается больничной кассы».

Одновременно с рабочими и работницами свои «просьбы» и «постановления» предъявили служащие фабрики. В их случае администрация стала тянуть с ответом. Тогда служащие всех предприятий Товарищества подали единые требования. Среди них – повышение жалованья, введение подвижной шкалы «приплат на дороговизну», регулирование выплаты наградных, участие в отчислениях прибыли правления Товарищества, регламентация оплаты сверхурочных работ, выплаты пособий и пенсий, бесплатное медицинское обслуживание, 6-часовой (!) рабочий день.

Весной 1917 г. на 2-й Ниточной фабрике, как и на других предприятиях города, создавались новые органы и организации.

1 марта на общем собрании 2-й Ниточной фабрики избрали фабрично-заводской комитет (фабком), его состав весной-осенью 1917 г. насчитывал от 7 до 12 человек. Всем выборным членам фабкома во время исполнения ими обязанностей выплачивалось по среднему заработку.

2 марта – вновь на общем собрании рабочих – избрали 13 милиционеров.