Екатерингоф. От императорской резиденции до рабочей окраины - Владимир Иванович Ходанович

и Резвоостровская мануфактуры. Основной причиной сокращения ниточного производства по стране в целом стало отсутствие сырья. Средняя Азия с 5,6 млн пудов собранного хлопка оказалась отрезана фронтами Гражданской войны (когда в 1920 г. там «восстановили Советскую власть», упомянутый хлопок уже исчез). С марта по декабрь 1918 г. запасы хлопка на складах России сократились с 4,6 млн пудов до 500 тысяч. Центротекстиль принимает решение о «немедленном временном закрытии производства» на остающихся фабриках. В 1918-1919 гг. прекратили работу более 350 предприятий города.

В октябре 1919 г. в связи с приближением к Петрограду Северо-Западной армии под командованием Н.Н. Юденича в городе провели мобилизацию рабочих от 18 до 43 лет. Из них сформировали отряды внутренней обороны. Часть работниц Второй ниточной фабрики направили рыть окопы и строить баррикады. На предприятии ввели круглосуточное дежурство и патрулирование. Недалеко от Лифляндской улицы расположилась артиллерийская батарея. 21 октября пришедших на фабрику работницы отпустили по домам: большинство из них жило за Нарвской заставой – там проводилась эвакуация жителей в центральные районы города.

«Пролетарский Ленинград готовился к уличной войне. Мешки с песком и кирпичи блиндировали окна Дворца Труда». Когда войска Н.Н. Юденича оказались уже в районе Пулково, губернскому совету профсоюзов по телефону «было предложено уничтожить документы, могущие скомпрометировать активных работников союза». Президиум профсоюза союза принял решение на случай, «если белые все-таки одолеют», «Ленинград не покидать, а продолжать работу, перейдя на нелегальное положение»[1017].

Тогда же, в октябре 1919 г., паспорта заменили «трудовыми книжками», которые после записи об увольнении превращались в «волчий билет». Рабочие введение «книжек» расценили «как акт, прикрепляющий нас, как рабов к заводу и обрекающий нас на постоянное жительство в Петрограде, лишающий нас свободы передвижения и выбора как работы, так и места жительства…»[1018]. Только с января 1922 г. граждане обрели право свободного проезда по территории РСФСР. С конца июня 1923 г. «трудовые книжки» стали заменять удостоверениями личности. Однако в конце апреля 1925 г. для горожан ввели новый инструмент надзора – «прописка».

На декабрь месяц 1919 г. после «общей» остановки фабрики на ней числилось 99 человек, включая 5 женщин на должности «дровокаток»[1019]. Общая площадь помещений, которые занимала фабрика, составляла около 2,1 га.

В январе 1920 г. на петроградских предприятиях прошла «Неделя фронта». На Второй ниточной фабрике решено было высчитать со всех рабочих и служащих однодневный заработок. Реальная заработная плата рабочих Петрограда в 1920 г. составляла 9,6 % от уровня 1913 г.[1020]

На 13 апреля 1920 г. на фабрике числилось: 7 кочегаров (из них шесть женщин), 13 женщин-«дровокаток», 42 рабочих «по замораживанию фабрики», «магазинерша» и 4 сторожа охраны[1021].

После принятия «Советской звездой» жилых «английских» домов на Лифляндской улице (нынешние дома № 4, № 6-д и не сохранившийся деревянный № 2, стоявший на одной линии с домом № 4 метрах в десяти от него) ускорилась кампания по «вселению».

В декабре исполком районного совета предложил домовым комитетам бедноты «срочно дать сведения» о швейцарских подданных. Согласно справке домкомбеда № 4 по Лифляндской улице, из семи граждан в квартире № 10 дома № 4 проживал 28-летний В.А. Цубер, «выбывший» в Симбирск, осталась его жена[1022]. Вернер Альбертович Цубер являлся старшим мастером белильного и красильного отделений, он действительно выехал в Симбирск в середине октября 1919 г. с закупочным отрядом «Петрохлопка»[1023].

На январь 1920 г. численность жильцов на территории фабрики, в домах № 2, № 4 и № 6 по Лифляндской улице составляла более 550 человек[1024].

К концу 1920 г. численность работающих на Второй ниточной сократилась еще более. Так, в списке на получение теплого белья числился 51 человек, в том числе «хозяйственные рабочие по двору»[1025].

Удивляться названию этой должности не стоит: в то время всем надо было где-то работать. Как указывалось в инструкции Петрогубкома (от 3 января 1921 г.), подлежат задержанию «не имеющие определенных занятий и не занимающиеся общественно-полезным трудом» мужчины в возрасте от 16 до 50 лет и женщины в возрасте от 16 до 45 лет, «не имеющие удостоверения или записи в трудкнижке с приложением письма учреждения или предприятия о том, что означенные лица находятся на учете», а также инвалиды III и IV групп, «не освобожденные от регистрации в подотделе рабсилы и признанные годными к какой-либо работе»[1026].

В начале сентября 1922 г. на Президиуме губернского Исполкома Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов прозвучало: «Старые названия заводов по фамилиям бывших владельцев должны быть заменены новыми названиями, отвечающими революционному духу нашего времени»[1027]. 25 ноября 1922 г. постановлением указанного Президиума Второй ниточной фабрике РСФСР «за заслуги на революционном и трудовом фронтах в период с 1917 по 1922 гг.» было присвоено «почетное название» «Советская звезда».

К началу января 1923 г. на фабрике оставалось 60 человек. Почти все они занимались охраной предприятия (имели место случаи разворовывания фабричного имущества) и проведением незначительных ремонтных работ.

«Советская звезда»

В начале лета 1923 г. Управлением «Петросохранфабтекстиль» принято решение о расконсервации и пуске фабрики «Советская звезда». Рабочий коллектив составлял 30 человек. Угля не было, топили только дровами. Заржавевшие части машин с трудом поддавались чистке керосином. Пуск первой очереди прядильного и крутильного отделов состоялся в понедельник 1 октября 1923 г. Воскресенье 8 ноября было рабочим днем: все заработанные деньги решили перечислить в помощь безработным текстильщикам.

В период подготовки к пуску на городскую биржу труда послали заявку о найме квалифицированных рабочих. Приходили устраиваться на работу с законсервированных соседних фабрик «Равенство» и «Веретено», жители окрестных улиц и Волынкиной деревни, бывшие рабочие и работницы Второй ниточной фабрики. Списочный состав рабочих и работниц на октябрь 1923 г. составил 238 человек[1028].

Особое внимание уделялось при приеме на работу служащих. Согласно письму, посланного под грифом «секретно» трестом «Петротекстиль» на «Советскую звезду» 26 августа 1923 г., после принятия «на испытание» сотрудника в «секретное делопроизводство треста» должна направляться его анкета по приложенной форме в двух экземплярах. Этим же письмом назначался «уполномоченный по проверке служащих» на «Советской звезде».

Согласно секретной депеше «уполномоченному», «пересмотр сотрудников должен быть проверкой их предыдущей и настоящей деятельности»[1029].

Гораздо драматичнее обстояли дела с принятыми на работу представителями ряда конкретных национальностей.

«В связи с секретным распоряжением НКВД, Президиум промбюро предлагает к неуклонному исполнению следующее:

1. Все оптантов: поляков, эстонцев, латвийцев и литовцев, состоящих на службе постепенно УВОЛЬНЯТЬ, произведя с ними полный расчет, а оптантов ответственных работников уволить немедленно. <…>

ПРИМЕЧАНИЕ: оптантами считать лица, имеющие на руках оптационные удостоверения, выданные ОУПГИ или НКВД зарегистрированные в ОУПГИ»[1030]. Это –