Екатерингоф. От императорской резиденции до рабочей окраины - Владимир Иванович Ходанович

откомандирован во вновь формируемый отряд Войск гвардии 1916 вышли на Юго западный фронт, где я был до февральской революции (которой на фронте еще не было, но слухи были) я и тов. Федоров тоже ниж. чин и одного взвода с говорились и 2 марта по стар. стилю 1917 года бежали с фронта в Питер. пробыв 2 недели вернулись на фронт и были арестованы проседев не помню сколько дней был выпущен, в этот день было общее собрание роты где я был выбран в члены комитета (председателем) а в последствии был председателем. отряда, за недоговоренность с офецерами которые тоже были в членами комитета, под предлогом, что такого специалиста не требуется и что больше пользы принесу в авто отряде куда требовались со гласно приказа Особой армии токаря я и был откомандирован в г. Ровно где стоял авто отряд 18. <…> я захворал и был отправлен в госпиталь местечко Цветошино, после чего получил месячный отпуск и приехал в Петроград после месяца получил еще месяц отпуска и за тем в 1918 г. в марте месяце уволен. поступил на фабрику 2-х Невскую ниточную мануфактуру был избран председателем контрольно-хозяйствен. комиссии, председателем больничной кассы членом закупочной комиссии, членом фабкома, организатором коллектива и членом Петросовета Нарвско-Московского района. 1919 5 июня бюро райкома Нарвско-Московского района мобилизован на фронт и пробыл до 1923 г. 18 Января после чего назначен Красным директором на фаб. Советская звезда.

Партийность.

В партию РКП (бальшеви <нрзб.>) по постановлению коллектива, а мои личные взгляды вступления в партию таковы что я лично прозябал, а не жил при империалистическом строе а так же и весь пролетарский народ, и видя, что так дольше жить не возможно при строе не только империалист но капеталистическим (соглашательским) что только и можно жить при диктатуре пролетариата, что меня и побудило за писатся в ряды РКП (больш<нрзб.>)»[1043].

«Забыл» упомянуть Н.Э. Герман следующее. В начале июля 1909 г. правлением Невской ниточной мануфактуры ему, поселенному в элитном доме № 4 по Лифляндской улице, была выдана доверенность и обозначен круг обязанностей: «Наблюдать за надлежащим порядком и исправным содержанием недвижимого имущества: дома, дворов, лестниц, квартир, всех сараев, конюшен и прочих помещений; объявлять полиции о всех прибывающих и выбывающих из дома…»[1044].

И совсем «забыл» Н.Э. Герман, как 14 августа 1920 г. он подписал подложный документ – свою анкету-автобиографию (типовые бланки присланы трестом). В отличие от всех заполненных анкет другими представителями технического персонала фабрики, на анкете Н.Э. Германа подпись – его собственноручная, а заполнен документ другим почерком. Согласно германовской анкете, Николай Эдуардович закончил реальное училище, по 2 года отработал на сталелитейно-железноделательном заводе Сосновцева, в Адмиралтействе и в акционерном обществе маслобойных заводов, по 3 года – на котельном и мостостроительном заводе Ф. Гуммера, металлическом заводе в Одессе и Лодзинской ниточной мануфактуре и 10 лет – на Невской ниточной мануфактуре[1045].

Пробыл Н.Э. Герман в директорской должности недолго. В июне 1924 г. новым директором предприятия стал Е.Т. Трофимов (а Н.Э. Герман стал у него помощником). Дальнейшую же судьбу Н.Э. Германа пока проследить не удалось. В «Алфавитном указателе жителей Ленинграда на 1934 год» он не значился.

Полное название фабрики в 1925 г. – Государственная прядильно-ниточная фабрика «Советская звезда».

Весной 1926 г. директором фабрики назначен работник профсоюза рабочих промышленности волокнистых веществ Николай Николаевич Панов, состоявший в РСДРП(б) с 1905 г., в 1918 г. – уполномоченный по заготовке хлеба в Тульской губернии.

В 1924 г. фабрика перешла на двухсменную работу (без обеденного перерыва). Позднее ввели обеденный перерыв. И здесь надо сказать, что некоторые инициативы фабричного комитета отнюдь не отличались продуманностью. Так, в 1925 г. фабком вывесил распоряжение, что «в виду технических условий» 350 ниточницам надлежит начинать работу летом не с 8, а с 7 утра. Наверное, «хотели как лучше». «Масса работниц из-за этого не успела использовать летнее время, так как дачные поезда не приходили к 7 час. утра, трамваи тоже с дальних районов прибывали с опозданием. Нельзя было уехать с субботы на воскресенье с ночевкой. Много было разговоров в цеху, – почему нас не просили. Еще факт – во время обеденного перерыва стали устраивать цеховые собрания – недовольство было и будет…»[1046]. Таков результат.

Проблемой оставалась организация сохранности произведенной продукции. Об этом свидетельствует, в частности, письмо из треста «Ленинградтекстиль» в управление фабрики «Советская звезда», 18 августа 1925 г.: «В виду систематического хищения ниток из ящиков без видимых наружных признаков вскрытия последних, необходимо принять все возможные меры к выяснению источников хищений для принятия против них решительных мер.

Поэтому, мы считаем целесообразным с Вашей стороны установить неослабное, секретное наблюдение за всеми отправлениями с Вашей фабрики партиями ниток с момента вывоза груза с фабрики до момента погрузки такового в вагоны»[1047].

В 1924-1925 гг. «Советская звезда» выпускала продукцию двух видов: пряжа в мотках и на бобинах и готовые нитки. В 1927 г. с целью улучшения качества провели сокращение вырабатываемых номеров с пяти до трех – 30, 40 и 50. Брак пряжи стал после его сортировки перерабатываться и… отправляться в продажу.

Средний заработок квалифицированного рабочего на фабрике в октябре—декабре 1923 г. составлял около 45 руб. Через год он увеличился на восемь рублей[1048]. Увеличение размера семейного бюджета в течение 1925 г. связано с двумя причинами: повышением зарплаты в целом по профсоюзу текстильщиков и осуществлением «набора» детей рабочих в качестве учеников «для пополнения».

По обследованию 9 ленинградских текстильных предприятий в 1927 г.[1049], «фабричный» заработок текстильщика в среднем составлял 88 руб. 57 коп. (или 87,3 % «всего бюджета»). Месячный бюджет семейного рабочего составил в среднем 104 руб. 44 коп. Главным доходом рабочей семьи являлась заработная плата главы и членов семьи по основному месту работы. Другими источниками были, в частности, «приработок на стороне» и пособия по линии социального страхования. Приработок составлял в среднем 2 руб. 54 коп., пособия из страховой кассы – 5 руб. 54 коп.

Летом 1922 г. рацион ленинградского рабочего состоял на одну треть из черного хлеба, на другую треть – из картофеля, более 60 % бюджета уходило на питание[1050].

Расходы на питание текстильщика в 1927 г. составляли в среднем 43 руб. 22 коп. (или 42,7 % всего бюджета). Увеличился за два года расход на спиртные напитки, в конце 1927 г. он составил 3,6 % от всего семейного бюджета. Расходы на одежду и обувь – 19 руб. 2 коп. (или 18,7 %). В 1927-1928 гг. расходы на оплату жилой площади, топливо, освещение в среднем