Легендарные королевы. Екатерина Арагонская, Елизавета I Английская, Екатерина Великая, Шарлотта Мексиканская, Императрица Цыси - Кристина Морато

последнего момента Цыси пыталась спасти жизнь своему дорогому другу, но ее усилия оказались тщетны. Этими казнями принцы и придворная знать хотели дать ей понять, что, несмотря на то что она регентша и наделена властью, ее сила не безгранична.

Казнь Ань Дэхая стала для Цыси тяжелым ударом. Впервые она сломалась и заперлась в своих покоях. Глубоко подавленная, она провела более месяца в постели, не занимаясь государственными делами и не принимая своих советников. Если раньше она казалась «железной леди», способной на государственный переворот и рисковавшей жизнью ради власти, то теперь она была больной женщиной, страдавшей от бессонницы и сильнейших мигреней с тошнотой и рвотой. Придворные врачи поставили ей диагноз – нервное истощение и рекомендовали полный покой.

Цыси приказала, чтобы музыканты развлекали ее и помогали скрасить ее печальные дни. Возвращение к музыке стало для нее лучшим лекарством, и к концу года она уже чувствовала себя гораздо лучше. Она не смогла забыть Ань Дэхая и всегда чувствовала вину за то, что именно она отправила его на верную смерть. В возрасте 33 лет Цыси приняла решение больше никогда не заводить любовных связей.

Хотя из-за ненависти к принцу Гуну ей бы очень хотелось его сместить, она этого не сделала – он был очень популярен и по-прежнему необходим ей для завершения начатого процесса модернизации страны. Всего за восемь лет Цыси удалось подавить восстания, сформировать стабильное правительство и укрепить экономику. Благодаря расширению внешней торговли Китаю понадобилась эффективная система таможенного контроля, и принц Гун порекомендовал ей назначить на эту должность Роберта Харта – молодого ирландца, который уже десять лет работал в стране. Харт возглавил морскую таможенную службу Китая, провел ее модернизацию и искоренил коррупцию. К удовлетворению Цыси, миллионы таэлей, собранные с таможенных пошлин на торговлю с Западом, позволили выплатить все долги перед Великобританией и Францией.

Харту было 28 лет, он был набожным христианином, честным, предприимчивым человеком и настоящим поклонником Китая, который вскоре завоевал симпатию Цыси. Будучи единственным иностранцем с Запада, поддерживавшим тесные связи с принцем Гуном и высокопоставленными чиновниками двора, он стал самым влиятельным и осведомленным иностранцем в Китае. Желая прогресса для страны, молодой человек составил меморандум, в котором утверждал, что без развития горнодобывающей промышленности, телеграфа, телефона и особенно железных дорог империя никогда не сможет продвинуться вперед. В наставническом и высокомерном тоне он даже позволил себе добавить, что, возможно, европейские державы должны «начать войну, чтобы заставить Китай соответствовать европейскому уровню».

Цыси не обиделась на это замечание, потому что знала, что этот молодой человек предан ей и еще долго будет служить ей – как и произошло в дальнейшем, что было совершенно исключительным явлением в Китае XIX века. Однако она не была готова порвать с тысячелетними традициями своей страны. Западные державы стремились к грандиозным инженерным проектам, не принимая во внимание уважение, которое китайцы испытывали к священным могилам предков. Предложения Харта по модернизации встретили решительное сопротивление со стороны графа Ли Хунчжана, одного из самых влиятельных советников императрицы: «Они разрушают наши пейзажи, вторгаются в наши поля и деревни, портят наш фэншуй и разрушают образ жизни нашего народа», – заявил министр.

Цыси была того же мнения, и пока ни она, ни ее высокопоставленные советники не были готовы нанести такой урон империи, а тем более потревожить духи умерших. Строительство железной дороги, многим казавшейся «дьявольским изобретением», откладывалось, но были достигнуты другие успехи. Одним из приоритетов Цыси стало создание мощной армии и оснащение ее современным оружием. Были наняты иностранные офицеры для подготовки местных войск, инженеры – для обучения производству оружия. Началось строительство современного военно-морского флота, а также развитие угольной и металлургической промышленности, открылись первые металлургические заводы. В 1867 году был назначен первый посол Китая в Соединенных Штатах, что значительно улучшило отношения между двумя державами. Благодаря усилиям Цыси и ее круга советников за несколько лет средневековая империя превратилась в великую державу.

Казнь Ань Дэхая ожесточила сердце Цыси, показав, что даже ее самые преданные советники могут обернуться злейшими врагами. Кроме того, в то время как она стремилась к модернизации страны, ей становилось все очевиднее, что среди ее ближайшего окружения появился опасный соперник. Ее шурин принц Чунь был одним из ключевых союзников в подготовке переворота против регентов, но с тех пор их отношения охладели. Пока Цыси открывала Китай Западу, принц Чунь взывал к мести за все зло, причиненное «варварами-иностранцами», включая поджог Старого Летнего дворца. В начале 1869 года Чунь представил Цыси меморандум, где резко критиковал правительство и требовал изгнания всех иностранцев, блокирования импорта и закрытия границ Китая.

Императрицу, как и придворную знать, удивил агрессивный тон его предложений и глубина ненависти, которую он продолжал испытывать к иностранцам. Если бы его идеи стали достоянием общественности, это могло бы привести к новой войне с Западом, но Китай не имел ни малейшего желания воевать. Цыси ясно дала понять, что ни она, ни члены Великого совета не разделяют его злобу и что Китай вступил в новую эпоху, а месть не будет способствовать прогрессу империи. Принц Чунь нехотя принял ответ знати, но вовсе не собирался сидеть сложа руки. Императрица это понимала и приказала внимательно следить за всеми его действиями.

После Тайпинского восстания в 1864 году отношения китайцев с «иностранными дьяволами» улучшились. Хотя они не стали по-настоящему дружескими, обе стороны терпели друг друга, и число западных торговцев, работающих в стране, с каждым годом росло. Цыси знала, что наибольшее напряжение вызывало присутствие христианских миссий, которые за последние десять лет укрепились во многих провинциях. Однако дело было не в религиозной неприязни – напротив, китайцы считали, что христианство «побуждает людей быть добрыми». Народ возмущало не само учение, а власть и авторитет, которые со временем стали получать миссионеры, строя все больше церквей, больниц и приютов.

В некоторых городах начали распространяться листовки, порочащие репутацию миссий. В них утверждалось, что миссионеры похищают и пожирают детей, используя их глаза и сердца для медицины. В июне 1870 года из-за этих клеветнических слухов в городе Тяньцзинь вспыхнул жестокий мятеж. Принц Гун доложил Цыси, что распространился слух, будто монахини-католички французского ордена сестер милосердия похищают детей, чтобы вырезать у них органы. Императрица никогда не верила этим небылицам, считая их абсурдными, но известия о вспыхнувшем в Тяньцзине насилии и хаосе были тревожными. Тысячи людей вышли на улицы и начали забрасывать кирпичами христиан, поджигать приюты, церкви и школы. Когда французский консул Анри Фонтенье прибыл с охраной, разъяренная толпа напала на него