Политика Российской Империи на Среднем Востоке во второй половине XIX в. - Олег Александрович Никонов

Конечно, нельзя считать деятельность русских врачей совершенно бескорыстной. Командование справедливо полагало, «что медик мог бы проникнуть с тою же благотворительной целью даже и в степи туркменские, и, само собой, разумеется, доставить полезные сведения об этой части Азии»[211]. Такова была специфика внешнеполитической деятельности любого государства, и Россия здесь не исключение. Совершенно справедливо высказывание известного историка-востоковеда Н. А. Халфина, что все путешественники, купцы, представители различных ведомств, направляясь на Восток, обязаны были собирать информацию «к выгодам коммерции и к доставлению сведений о стране сей, Европе мало известной»[212].

Таким образом, не смотря на активное противодействие со стороны «Foreign office», к окончанию Крымской войны российская дипломатическая служба и военные власти ашурадинского крейсерства сумели сохранить за империей заложенные торговыми, гуманитарными и политическими мероприятиями основы для строительства отношений как в самой Астрабадской провинции, так и с землями с ней сопредельными.

§ 2. Герат. Афганистан и среднеазиатские ханства в политических планах российской и британской дипломатии

С 30-х гг. XIX в. во взаимоотношениях России, Ирана и Великобритании стал формироваться как политическая проблема вопрос, связанный с попытками империи расширить свои экономические и политические связи за пределы Ирана, используя ее как плацдарм для проникновения в Среднюю Азию, Герат, и через него в соседние афганские княжества. Это было следствием повышенного внимания к стратегическим и коммерческим инициативам России в Центральной Азии со стороны Великобритании.

Гератское ханство являлось крупным стратегическим и торговым центром, занимая выгодное геополитическое и военно-стратегическое положение. Владевшая им держава могла господствовать над Ираном и Туркестаном. Это было очевидным для любого, интересующегося вопросами внешней политики, человека. В частности, Ф. Энгельс в статье «Перспективы англо-персидской войны» писал: «Обладатель Герата в полной мере получает все преимущества центральной позиции, с которой можно предпринимать наступления по радиусам во всех направлениях с гораздо большей лёгкостью и большими шансами на успех, чем из какого-либо другого города Ирана или Туркестана»[213].

Герат был выгодным территориальным приобретением и в торговом плане. Окруженный обширными пастбищами, он выделялся значительными урожаями пшеницы, хлопка и фруктов. Герат был точкой, через которую проходили важные караванные пути из Индии в северные районы Ирана и среднеазиатские ханства. Через Герат также пролегал торговый путь из Бухары в Иран в связи с тем, что на маршруте через Мервский оазис, караваны подвергались риску быть ограбленными местными обитателями. Кроме того, обладая Гератом, можно было открыть сообщение с другими княжествами Афганистана: Кабулом и Кандагаром.

В развитии торговых отношений с Афганистаном и его провинциями, были заинтересованы все участники политического процесса. Наиболее удачно действовали английские коммерсанты, снабжая афганские провинции изделиями из Индии, или завозимыми из метрополии через порт Карачи. К середине XIX в. британские мануфактурные изделия вытеснили отсюда швейцарские бумажные ткани, немецкое сукно и французский бархат. Индия снабжала афганские города только кисеей, шелковыми платками и серебром.

Иран ввозил в Афганистан шерсть, опиум и бирюзу. Торговля велась через Герат и Систан. Торговый путь, проходивший из Ирана через Систан в Кандагар, пользовался меньшей популярностью, чем северный через Герат. Значительная часть товара, перевозимая между Кандагаром, Гератом и Мешхедом, оседала на гератском рынке. Основными товарами были красящие вещества, шелк-сырец, шерсть, скот, лошади и фрукты. Из Герата вывозили на экспорт фисташки, виноград, чернильные орешки и т. д.

Россия была также заинтересована в торговых отношениях с Гератом и Афганистаном. Русский экспорт в Афганистан состоял их листов железа, красной меди, железной руды, стали и бронзовых изделий. Все эти товары было удобно перевозить по Каспийскому морю, так как русские купцы не встречали конкуренции в этом отношении. Даже индийские железные дороги не наносили им ущерба[214].

В потенциальной борьбе между Россией и Великобританией за господствующее положение на Среднем Востоке наиболее уязвимым для британской политики местом было как раз Гератское ханство, особенно после того как Россия получила доступ в Астрабадский залив. До этого момента, вести серьезные наступательные действия было проблематично. Маршрутов было два. Первый – через Кавказские горы и северные провинции Ирана, что неизбежно приводило к очередной войне с шахом. Второй – от Оренбурга через степные владения среднеазиатских ханств, что также грозило затяжной войной с азиатскими владыками. (Этот путь был к тому же и самым тяжелым, что продемонстрировал неудачный поход Перовского). Разрушать отношения с этими государствами не входило в планы МИД империи. В новых условиях появлялась линия через Каспийское море с Астраханью и Баку в качестве баз с Астрабадом на юго-восточном берегу Каспия в качестве удобного наблюдательного пункта. По этому маршруту путь на Герат сокращался до 600 миль, в отличие от пути через Кавказ и северный Иран (1.100), или через Оренбург (1.500 миль)[215]. Такого же мнения придерживались и британские дипломаты. В частности, Дж. Макнил в письме главе внешнеполитического ведомства лорду Пальмерстону, особо подчеркивал, что ключ ко всему Афганистану лежал на севере страны – в Герате[216].

В этих условиях основными целями Великобритании считались: недопущение иранского шаха в Гератское ханство, и превращение Хорасана в плацдарм для экспансии в Среднюю Азию.

Накануне крымской войны британская дипломатия попыталась прозондировать настроения Петербургского двора в отношении афганских территорий. В декабре 1849 г. в Тавризе появилось два человека, якобы представляющие интересы индийских князей Гюляб Синга и Чатыр Синга и афганского эмира Дост Мохаммеда. При встрече с консулом Аничковым депутаты обратились с просьбой к Российской империи взять под покровительство земли вышеозначенных владельцев. Взамен посланцы гарантировали помощь в приобретении Кабула, Кандагара, Хорезма и Герата. Обращение к российскому дипломату эти лица объясняли тем, что «англичане вам враг»[217]. Аничкову порученцы показались подозрительными. Смутил консула тот факт, что письма были написаны местным слогом, то есть персидским, а также неуемное стремление Семендар хана, якобы тайно посланного эмиром, рассказать на каждом углу о целях своей миссии. В течение 10 дней он «просвещал» людей на местном базаре. После консультаций Аничкова с представительством в Тегеране, Миссия России посчитала депутатов агентами британской дипломатии и приказала консулу не иметь с ними никаких дел[218]. То есть империя продемонстрировала приверженность ранее достигнутым с Великобританией договоренностям о невмешательстве в дела Афганистана и Герата.

Ошибочность поведения российской дипломатии стала ясна уже в ближайшие годы. Погоня за призрачным европейским единством не сняла существовавших «гератских» противоречий между Россией и Великобританией.

С обострением политической ситуации вокруг Афганистана и северо-восточного Ирана в начале 50-х гг. XIX в. в правительственных сферах России проявился повышенный интерес к результатам экспедиций и путешествий отечественных ученых по Ближнему и Среднему Востоку. Интерес подогревался появлением статьи профессора П. А. Чихачёва «Военно-статистические сведения о Турецкой империи» в «Военном журнале» (1850. № 1) и некоторых историко-политических брошюр и памфлетов известного путешественника и ученого[219]. В 1854 г. А. П. Чихачёв представил во внешнеполитическое ведомство специальную записку с предложениями принятия мер в случае угрозы южным рубежам Российской империи. Он предлагал направить экспедиционный корпус в Астрабад, оттуда направить войска на Герат и Кандагар, а затем продвигаться в Пенджаб и другие районы Северной Индии. Для успешной реализации такого плана предлагалось привлечь на российскую сторону иранского шаха и кабульского эмира.

Появление предложений П. А. Чихачёва совпало с обострением англо-иранских противоречий. Пользуясь тем фактом, что внимание Великобритании было обращено на затянувшуюся осаду Севастополя, Наср эд-Дин шах предпринял новый поход на Герат. Шах надеялся упредить его занятие войсками афганского эмира Дост Мохаммеда. В октябре 1856 г. после пятимесячной осады Герат был взят. В ответ Великобритания объявила шаху войну и оккупировала часть иранской территории. Боевые английские корабли вошли в Персидский залив, где вновь заняли о. Харк и основные порты: Бушир и Мохаммеру. Параллельно в направлении Герата выдвинулись англо-индийские войска, вновь оправдывая свои действия стремлением защитить интересы афганцев[220]. С этого периода проблема собственно Герата стала приобретать черты региональной международной проблемы, и пути ее разрешения не могли обойти вопросов, связанных с политикой России, Великобритании и Ирана в Центральной Азии.

Иран оказался в сложном положении. Не имея современной армии, и не обладая политической и военной поддержкой России, занятой в Крымской компании, шах был вынужден отказаться от своих претензий на Герат. Эта война оказалась последним военным столкновением Ирана с европейской державой.