Зомби-апокалипсис русской литературы - Лев Валерьевич Рыжков

Дальше — ещё трогательнее.

«Да, я не умею устраивать свои финансовые дела. Многие мои бывшие помощники уже открыли собственные рестораны, а я продолжал работать шеф-поваром, так и не накопив ничего. Но, если не брать в расчет неизбежную старость и немощь, меня моя жизнь устраивала гораздо больше, чем бесконечная беготня владельца ресторана».

Ну такой вот человек искусства. А вот — другой главный герой:

«Я готов к смерти, но что-то останавливает меня. Так бывает перед дальней поездкой, когда уже ставишь на порог ногу, но тут вдруг начинает казаться, что ты забыл нечто важное…»

Два главных героя из примерно четырёх — глубокие пенсионеры, чья старость описана не сказать чтобы карикатурно, а со знанием дела… Это нас в чём-нибудь убеждает? Особенно если сам указанный на обложке автор 1983 года рождения.

Да нет, тоже не убеждает. Мог ли сорокалетний дядька вообразить старческие недуги? Мог.

Не могут, наверное, служить доказательством и повесточные мотивы. Ну и подумаешь, что были у Акунина* во многих прежних текстах, начиная от «Внеклассного чтения» до «Сказок народов мира», всяческие ледибои. Ну и что доказывает их наличие в разбираемом буквопродукте?

Тем более что автор всякий раз останавливается на грани. Трансгендер Аида с беглым нищим релокантом так и не доходят до стадии проникновения, а всего лишь лежат вместе на диване и «греют друг друга». Одна из вставных новелл у нас — про подростковую гомосексуальную любовь, которая тоже не приводит к результатам. Все остаются несчастными. Так что, может быть, и не пропаганда. Да и на обложке 18+.

Это ладно. Но к кульминации действие совершило некий кульбит, после которого лично у меня

Пропали все сомнения

Вот этот кульбит. Один из главных героев-старикашек, олигарх, при помощи кофе с перцем (не спрашивайте) организовывает в аэропорту покушение на главу государства, в связи с чем пишет в самые значимые турецкие и мировые СМИ подробное письмо, которое завершается вот чем:

«Сегодня утром я почистил и смазал револьвер. Теперь мне остается только дописать и отправить вам это признание. А заодно помочь полиции, раскрыв дело об убийстве ковровщика из дома напротив. Тело преступника будет лежать передо мною, а его чистосердечное признание — у меня на столе.

Позже вы сможете убедиться, что мое письмо отправлено точно в момент взрыва, хотя я и не знаю наверняка, сработает ли мой план. Моя цель — не дать вам возможности додумать за меня мотивацию, ведь так легко списать всё произошедшее на месть старого сумасшедшего армянина. Но нет, так вы спутаете цель и средство к ее достижению».

Почерк собеседника пранкеров именно здесь настолько очевиден, что спутать его ни с чем невозможно. Криминальные конструкции, перемены угла восприятия, этакие литературные машины Руба Голдберга — всё, как любит тот, за чьим бесславным псевдонимом я заколебался ставить звёздочку.

Да, это высший пилотаж. Но это и тот случай, когда торчащие уши выдают с головой. Впрочем, я ничего не утверждаю.

А теперь, золотые мои, давайте-ка устроим

Минутку конспирологии

Вот смотрите, если автор — действительно тот самый звёздочно-после-фамильный, то он же, как минимум, поднаторел в логике. Он не в силах изменить свой почерк, но просчитать-то ситуацию он может.

А ситуация такова, что его — скорее всего, разоблачат. И даже известно кто. И он сам об этом знает — неслучайно его аватар (или заказчик, или сам он) выходил со мной на связь. Не мог же он, неназываемый, гнуть свою линию, несмотря ни на что? Особенно если учитывать, что, в общем-то, мои рецензии — это единственный отклик на это вот, неведомо чьё, творчество.

Если автор таков, как я о нём думаю, то он это учитывал. Даже появление вот этой рецензии. Она входит в его планы, и он на неё рассчитывает. Возможно, будет скандал. И это-то как раз ему, неназываемому, на руку. Его разоблачат, причём в скором времени. И он это знает.

Может быть, он рассчитывает на всплеск продаж? Или буквопродукт содержит некий месседж? Думаю, что и то и другое. Автор — явно не дурак в маркетинге. Вот что написано в предсмертном «пресс-релизе во все СМИ»:

«Если хочешь сообщить СМИ о чем-то не существенном для них, но важном для тебя, — привяжи сообщение к подходящему инфоповоду. Если его нет — создай. И чем громче будет повод, тем шире распространится твое сообщение. Видите, несмотря на возраст я кое-что смыслю в маркетинге и даже могу говорить с вами на одном языке, когда мне это нужно».

То есть неназываемый создаёт сам для себя инфоповод. Ну он так, во всяком случае, думает. Но что же он хочет сообщить? Ответ прямо здесь:

«Но как еще заставить вас, черти, прочесть историю любви Анаит и Бюзанда? Как запихнуть вам обратно в глотки ваше „пусть прошлое останется в прошлом“? Как утопить вас, ваши семьи и всех ваших близких в слезах моей бабушки?»

Давайте-ка, друзья, поступим вот как: я не буду пересказывать вам эту историю, тем более что она реально омерзительна, а скрытый в ней смысл по-настоящему гнусен. Не будем облегчать написавшему его задачу. Просто из соображений читательской гигиены. Да и рецензия не резиновая. Пора закругляться.

Кстати, знаете, я подумал, что, может быть, льщу себе. Лев Валерьевич и его рецензии не значат, наверное, ничего. Распотрошённые им буквопродукты (у многих из которых он является единственным рецензентом) как ни в чём не бывало выдвигают на главные литературные премии. Ведь боллитровский бомонд — ему, повторюсь, хоть что лей в глаза.

Так что да. На этот текст расчёта не было. Скорее, на другое. На премию. Не обязательно Бергер её получит. Достаточно будет шорт-листа, и пропитанные горьким изгнанническим калом иноагента мысли полетят в читательскую аудиторию.

Вот смеху-то будет.

И ещё раз повторю: я ничего не утверждаю. Так, предоставляю пищу для размышлений. Выводы делать не мне.

2024

P. S. Дальнейшая премиальная судьба буквопродукта «Кофе с перцем» известна. На «Большой книге» премии не случилось, и в шорт-лист Бергер не вошёл. Впрочем, свою порцию официального признания наш спонсор стадионов получил на «Русской премии», взяв второе место. Это премия для авторов, пишущих по-русски, но проживающих за пределами России. Присутствовали депутаты, чиновники, про сходство с Акуниным* серебряного триумфанта, представителя Кыргызстана, не спрашивали.

Где-то в Лондоне в этот момент захихикал один старикашка. Что, какие резоны заставили почтенный ареопаг из жюри вручать премию именно этому очевидному