Юные королевы. Цена величия, славы и власти - Лия Редмонд Чанг

Последней французской королевой, родившей детей, была мать Генриха, королева Клод. По мнению многих, страна не знала лучшей королевы. Скромная и покорная, она не совала нос в политические дела. Она не обращала внимания на любовниц Франциска и не участвовала в ослепительной жизни его двора. Она стоически терпела вынашивание детей, несмотря на «сильное увечье обоих бедер» и боли, которые усиливались с каждой новой беременностью[82]. Более того, Клод родила семь детей в течение восьми лет, радуя и короля, и королевство.

Никогда не было «более достойной принцессы на земле, да и более любимой во всем мире», – изливался один придворный. «Жемчужина среди женщин… добродетель без единого греха», – вторил другой[83]. Самоотверженная и кроткая Клод, ко всему прочему, была дочерью французского короля и французской герцогини – бесспорно подобающая генеалогия.

Таков был эталон для Екатерины. Только с рождением сына Екатерина, племянница римского папы из рода Медичи, могла обрести достойное место.

3. Бесплодная

Франция, 1536–1542

В мире, окружавшем Екатерину, женщина не всегда узнавала о своей беременности в первые месяцы. Только когда она чувствовала шевеление плода – движение ребенка в матке – можно было быть уверенной. До того ей приходилось полагаться на косвенные признаки беременности. Она могла ощущать «небольшое содрогание» в момент зачатия, как советовал один доктор XVI века. Она могла заметить «набухание молочных желез» или изменение цвета своих сосков, говорил другой. Она могла надеяться на появление ребенка, если у нее прекращались «ежемесячные очищения», хотя доктора и акушерки знали, что менструация прекращается по разным причинам, включая болезни или плохое питание. «Если у вас нет другого способа узнать, беременна ли женщина, – писал известный врач Жак Гуллемо, – глаза вам подскажут». Однако внешние признаки были ненадежны. Озабоченные женщины щупали и тыкали, надеясь, что матка раскроет свои секреты[84].

В течение десяти лет, с 1533 по 1543 год, Екатерина «щупала и тыкала», но безуспешно. Причины ее столь продолжительного бесплодия остаются загадкой. Несмотря на то, что каноническое право одобряло замужество девочек уже с 12 лет, большинство семей позволяло дочери сформироваться, прежде чем вступать в интимные отношения с мужем. Некоторые историки предполагают, что Екатерина поздно вступила в половую зрелость, но утверждать ничего нельзя. Если папа Климент и король Франциск и сомневались в физической готовности Екатерины, они все равно не избавили ее от брачной постели[85]. Все же после свадьбы сменялись сезоны, месяцы складывались в годы, а признаков беременности не появлялось.

Характер сексуальной жизни юной пары в первые годы их брака неясен. Екатерина обожала Генриха. «Она любит короля, своего супруга, как только можно вообразить», – замечал один иностранный посол. Венецианский посланник Маттео Дандоло утверждал, что «ее супруг, дофин, любит и лелеет» Екатерину в ответ, но, наверное, Дандоло принимал за нежность простую учтивость[86]. Любовь Екатерины оставалась безответной. Диана де Пуатье сохраняла свою абсолютную власть над Генрихом.

Любовница и супруга предлагали Генриху два разных вида секса. Диана олицетворяла страсть и чувственность, прославленную в куртуазной поэзии – этот вид любовных утех никогда не приводил к появлению обременительных детей, и Диана старалась это обеспечить. Однако секс Екатерины с Генрихом имел целью именно рождение потомства. Дети предполагались, даже более того, требовались. И с этим делом Екатерина прискорбно не справлялась.

Довольно скоро появилось доказательство, что именно Екатерину, а не Генриха, следует винить в бездетности.

В начале октября 1537 года Генрих уехал в Фонтенбло, чтобы присоединиться к маршалу Анн де Монморанси на полях последней части Итальянских войн. Генриху исполнилось 18. Монморанси, в то время 44 лет, был опытным воином и Великим магистром двора короля Франциска. Он симпатизировал молодому принцу и, понимая пользу хороших отношений с наследником престола, стал его наставником, фактически любящим отцом, которого Генрих не имел.

В той кампании Генрих получил первый реальный боевой опыт. Принц находился в возрасте, когда мальчики быстро становятся мужчинами, но по-прежнему склонны хулиганить с друзьями. Монморанси сетовал на такое поведение, когда однажды Генрих ранил себя кинжалом в бедро во время грубой вспышки; к счастью, рана не нанесла необратимого вреда. Принца окружали горячие головы, наслаждавшиеся своими недавно открывшимися сексуальными аппетитами. Один из его товарищей только что стал отцом незаконнорожденного ребенка от придворной дамы, а Генрих начал осваивать новую территорию с Дианой.

Военная кампания была изнурительной. Генрих и его товарищи слабели в боях, преодолевали болота, их желудки сводило от голода, поскольку пайки сокращались. Однако 1 ноября эскадроны Монморанси успешно атаковали итальянскую крепость Авильяна, где более 40 испанских солдат укрывались после того, как французы выжгли земли Пьемонта. Генрих и его товарищи убили всех испанцев. Возбужденные сражением и опьяненные победой, они с готовностью приняли приглашение одного пьемонтца разместить Генриха с друзьями на ночь в своем доме[87].

Что случилось той ночью в доме помещика? Все источники обходят тот эпизод стороной. Возможно, Генрих и Диана сдерживали слухи и разговоры. До нас дошло лишь несколько отдельных фактов, В доме жила юная девушка по имени Филиппа Дучи – либо дочь, либо сестра хозяина. Между Генрихом и Филиппой что-то произошло, большинство историков говорят о «совращении», но это слово может просто служить заменой слову «изнасилование»[88].

В XVI веке изнасилования были обычным делом, и при дворе, и на территории страны в целом. Мальчиков благородного происхождения учили быть решительными воинами, и считалось, что принцы имеют определенные привилегии. При дворе ненасытная сексуальность короля Франциска выставлялась напоказ и задавала тон. Сестра короля Маргарита Наваррская, вероятно, знала из первых рук, какие опасности угрожают благородной девушке. Ее рассказы усыпаны историями о сексуальном насилии, и по меньшей мере один историк полагал, что в юном возрасте ее, скорее всего, изнасиловал кто-то из ближайших друзей брата[89].

Принц Генрих провел в доме пьемонтского помещика единственную ночь, а следующим утром отправился с Монморанси продолжать военную кампанию. Через несколько месяцев, вскоре после возвращения в Париж, он узнал, что Филиппа забеременела. В июле 1538 года она родила девочку. Генрих забрал ребенка во Францию и отдал на воспитание Диане де Пуатье, которая дала той собственное имя. Со временем, в 1548 году, Генрих узаконит дочь как «Диану Французскую». Никаких попыток скрыть рождение ребенка не предпринималось[90]. Напротив, младенец подтверждал способность Генриха иметь детей и показывал, что если Екатерина не может родить Генриху ребенка, то другой женщине это, несомненно, под силу[91].

Екатерина так никогда до конца и не оправится от последствий тех бесплодных лет. Они оставили несмываемое пятно