Владетель - Тим Волков

— А что, если не взрывать, а дробить? — сказал я. — Механически.

Михаил удивлённо поднял бровь.

— Как? Руками мы и так колотим. Кайла, кирки — всё это есть. Но это медленно. И люди устают.

— Я не про руки, — я встал, прошёлся по фанзе, припоминая. — Я про пар.

— Пар? — инженер снял очки, протёр их, снова надел. — Вы говорите о паровой машине?

— Говорю.

— Александр Андреевич… — Михаил помялся, подбирая слова. — Паровые машины — это огромные, сложные механизмы. Для них нужны заводы, станины, валы, цилиндры. Мы не потянем такое. Это не наш уровень.

— Ты читал о паровых молотах? — спросил я прямо.

— Читал. В журнале «Горный журнал», кажется, за прошлый год. Англичане ставят их на рудниках. Огромные чушки, которые поднимаются паром и падают на породу. Но это же… — он запнулся, — это же заводское оборудование. Мы не сделаем такое здесь, в тайге.

— А мы и не будем делать огромное, — сказал я. — Сделаем маленькое.

— Маленькое? — инженер смотрел на меня так, будто я предложил построить космический корабль из берёзовых досок.

— Садись, — я кивнул на стул у стола. — И давай бумагу.

Михаил протянул свой лист — тот самый, с расчётами промывки. Я перевернул его чистой стороной вверх, взял карандаш и начал рисовать.

Сначала думал, что не вспомню, все-таки не совсем моя область. Но рука шла сама. Котёл. Цилиндр. Поршень. Клапаны. Сам такого не строил никогда в жизни, да и зачем, когда можно купить? Вот что-то похожее и покупал, а потом еще месяц с инструкцией разбирался, переводил, потому что она вся на китайском языке была. Оттуда и запомнились все схемы и узлы. Не так уж все и сложно там устроено.

— Вот, — я отодвинул лист к Михаилу. — Примерно так.

Тот посмотрел на чертёж. Склонил голову влево. Его палец медленно принялся водить по линиям, которые я начертил: котёл (просто бочка, обложенная кирпичом), цилиндр (отрезок толстостенной трубы), поршень (чугунный диск на штоке).

— Это… — Михаил поднял на меня глаза. Он был явно удивлен и изумлен. — Это же одноцилиндровая паровая машина! Я… я видел гравюру в книге. Примерно такую, но не совсем…

«Верно, — подумал я. — Потому что именно такой еще не придумали. До нее еще лет сто».

— А как же размеры, расчёты? Где их взять?

— У нас есть ты, — сказал я.

— Я горный инженер, Александр Андреевич! — удивленно выпучил он глаза. — Я умею считать шлюзы, штольни, вентиляцию. Но не паровые же машины!

— А кто умеет? — спросил я. — Никто не умеет. Вот и будем учиться!

— Но…

— Михаил, ни здесь, ни в Благовещенске, ни в Хабаровске, ни даже во всей Амурской области не найдешь ты человека, кто тебе эти расчеты сделает. Поэтому их и не строят у нас, а покупают в Англии и в Бельгии. Привозят в разобранном виде и собирают. А мы попробуем сделать сами. Не всю конечно машину, а просто механизм для дробления породы. Маленький, чтобы приводил в движение что-то вроде песта. Он будет подниматься и падать, прямо на породу, на куски эти твердые глины. Все просто. Поднимается — падает. Поднимается — падает. Только успевай подкидывать камни. Такие молоты были ещё в древности, только водой их крутили. А мы поставим пар. К тому же у тебя есть учебники, вот по ним необходимые расчеты и сделаем — нагрузку, размеры, габариты.

Михаил снова посмотрел на чертёж. Теперь его палец замер на котле.

— А где мы возьмём котёл? — спросил он. — И цилиндр? И поршень? Это же чугун. Массивный чугун. Мы не отольём такое в кузнице.

— А мы и не будем отливать, — я улыбнулся. — Купим бочку, я видел, у кузнеца продавалась такая в городе. Куба на два. Она выдержит. Цилиндр можно выточить из ствола старой пушки. Тоже такую в городе видел, у ворот арсенала. Лежит, никому не нужная. Купим.

— Из пушки? — Михаил нервно хохотнул. — Александр Андреевич, вы… вы это серьёзно?

— Абсолютно. Там толщина стенок приличная. Если заряд пороха и ядро выдерживает, то наши нагрузки и подавно.

Я взял карандаш и быстро набросал на полях схему соединения: котёл — паропровод — золотник — цилиндр — поршень — шток — пест. Упрощённо, по-дилетантски, но понять было можно.

— Смотри, — я ткнул в рисунок. — Вода закипает в бочке. Пар идёт в цилиндр. Давит на поршень. Поршень поднимает пест. В верхней точке золотник перекрывает пар, открывает выпуск — и пест падает. Потом цикл повторяется. Проще некуда.

Михаил молчал минуту. Я видел, как его глаза бегают по чертежу, как пальцы шевелятся, считая что-то невидимое.

— Давление, — наконец сказал он. — Нужно давление. Если бочка не выдержит — взорвётся.

— Обложим её кирпичом, — ответил я. — И будем поднимать давление постепенно. Испытаем.

— А клапана? — не сдавался Михаил. — Золотник. Это же точная механика. Мы такое не выточим.

— А мы и не будем вытачивать. Золотник в данном случае — это просто заслонка, которая движется вместе со штоком. Механическая связь. Её можно сделать из дерева, обитого кожей. Не вечно, но на первый раз сойдёт. Ну или закажем у кузнеца. Эту деталь гораздо легче изготовить. Чем все вместе. Да и денег меньше стоить будет. Нужен лишь только точный чертеж.

— Вы… вы продумали это всё уже? — в голосе инженера прозвучало что-то похожее на уважение. — Ведь это сложный механизм, такое сразу придумать… невозможно! Вы где-то это уже видели?

«Ага, видел, — подумал я. — Сто пятьдесят лет вперед, в будущем».

— Можно сказать, что видел, — уклончиво ответил я. — В учебнике одном, в библиотеке. Я тебе вот подал идею, а ты уже доведи до ума. Ты инженер. Расчеты подготовь, чертеж, прочее.

— Мысль, конечно, интересная, — произнес Михаил. — Если у нас такая машина будет, то она очень многое упростит. Мы весь северный участок сможем промыть — а ведь его не трогали именно из-за того, что там куски большие и крепкие, не хотели время зря тратить.

— Ну так что? Попробуем?

Михаил снял очки, положил их на стол, потёр переносицу. Потом надел снова, наклонился